он знает?
— Нет. И не узнает.
— Это Антон? — спрашиваю шёпотом.
— Зуев тут не при чём. И даже тот раз не был… Мы не успели.
— А кто тогда?
— У меня за всю жизнь был только один мужчина, — с болезненной улыбкой говорит девушка.
— Снова ОН? — цежу сквозь зубы, желая её встряхнуть.
Лера с грустью улыбается и отворачивается, растеряв своё счастье. Я обнимаю её и прижимаю к себе.
— Глупышка моя.
— Я люблю его. Любила. И люблю. Так у меня останется его частичка. Я знаю, что у меня будет сын, похожий на него. Больше мне ничего не нужно.
— Лерка…
— Всё. Тему отцовства закроем. Не хочу. Вон и твой Калинин идёт, не буду мешать.
— Ты не мешаешь, — пытаюсь возразить, но Лебедева шустро скрывается в толпе. — Как дела? — спрашиваю у Стёпы, заглядывая в обожаемые глаза. — Ты какой-то загадочный…
— Всё прекрасно, — любимый целует меня в кончик носа, притягивая меня к себе за талию. — О чём с Лерой говорили?
— О пустяках всяких, — я отмахиваюсь.
Калинин хмыкает и забирает у меня бокал, чтобы отставить его на стол и потянуть танцевать под медленную музыку. Я расслабляюсь. Забываю обо всём, сосредотачиваюсь исключительно на этом моменте. На чувстве безграничного счастья, переполняющего меня. Мне хочется смеяться, делиться своей радостью со всеми окружающими.
После танца я ухожу в туалет, а когда возвращаюсь, замечаю возле Калинина молодую сотрудницу, которая кокетливо хлопает ресницами и наматывает на палец прядь волос. Её рука лежит на предплечье Стёпы, дарит ласку.
Я чувствую, как ядовитая ревность бежит по венам. Я хочу заорать, затопать ногами, за волосы оттащить девушку от любимого.
Решительным шагом подхожу к Калинину, окидываю девушку ледяным взглядом. Но она делает вид, что не замечает меня. Смотрит с обожанием на Калинина, дуя губки и пища:
— Так Вы мне поможете?
— Нет, — сухо говорит Калинин. — Все вопросы через отдел кадров.
— Степан Александрович, — тянет с обидой.
— Там стоит Дарья Константиновна, — Калинин указывает на дальние столы. — К ней все вопросы.
Стёпа поворачивается ко мне, концентрируя на мне всё своё внимание. Девушка уходить не спешит. Смотрит на меня полным злости и зависти взглядом. А я кладу руку на затылок Калинину, приподнимаюсь на носочки и целую в губы, показывая всем, что он принадлежит мне. Млея от собственной смелости, быстро отстраняюсь и отхожу на несколько шагов, когда мужчина тянется следом. Улыбаюсь. И развернувшись на каблуках, иду на выход из ресторана.
Я знаю, что он последует за мной. Чувствую спиной обжигающий взгляд. Ноги дрожат. Губы горят. А ладошками всё ещё чувствую его мягкие волосы.
Я прохожу к лифту, доставая из сумочки ключ от номера, который сняла заранее. Сердце грохочет в грудной клетке, как заведённое. Пол плывёт перед глазами. Я чувствую приближение Калинина. Он кладёт руку мне на поясницу ровно в тот момент, когда створки лифта распахиваются. Кабина пустеет, мы заходим внутрь.
— Куда ты собралась? — шепчет на ушко хриплым голосом, водя носом по виску.
Я не отвечаю. Улыбаюсь и целую его в шею, втягивая сводящий с ума запах его тела и туалетной воды. Моё самое любимое сочетание. Невероятное. Сводящее с ума. Заставляющее все мысли покидать голову.
Я прикусываю шею Калинина, срывая с его губ стон. Губы расплываются в улыбке полной торжества.
Невероятно приятно осознавать, что я так влияю на любимого мужчину. Что мои прикосновения могут срывать ему крышу. Вышибать все мысли из головы.
Лифт останавливается на самом верхнем этаже. Я беру руку Калинина в свою ладонь, переплетаю наши пальцы и веду за собой в номер. Сегодня будем только мы вдвоём.
Глава 37
Степан
Девчонка открывает дверь в номер и проходит на середину комнаты. Замирает на мгновение на фоне окна, а потом ловким движением тонких пальчиков расстёгивает молнию на платье и сбрасывает его на пол. Я задыхаюсь. Тут же чувствую, как волна желания сбивает с ног. Сжимаю кулаки. Смотрю на свою женщину, которая на фоне ночного города кажется особенно хрупкой и соблазнительной. Свет огней очерчивает каждый мягкий изгиб. Ноги на высоких каблуках, мягкий животик, невысокую грудь подчёркнутую белым кружевным бельём.
Скриплю зубами, чтобы не наброситься на неё. Сейчас никто не помешает мне вытворять с ней всё то, о чём так долго думал. Воплотить все самые порочные и грязные желания.
Но девчонка снова решает всё за меня. Крадучись как кошка, подходит неторопливо, кладёт руку на грудь и медленно ведёт по вздымающейся грудной клетке вниз. Улыбается лукаво, возбуждённо блестя глазами. Кусает нижнюю губку, дышит часто, приковывая взгляд к соблазнительной груди.
Я подаюсь вперёд, чтобы обхватить изгиб талии руками, но Мира давит обеими ладошками на грудь. Кидает острый взгляд, а потом и вовсе резко толкает. От неожиданности делаю несколько шагов назад к креслу, которое сперва не заметил. Очередной толчок в грудь даёт понять, чего желает девчонка. Сажусь. Мира юркой кошкой взбирается на мои колени. Ставит колени по обе стороны от моих бёдер. Вжимается тонкой полоской трусиков в ткань моих брюк.
— Мира… — хриплю с мукой, когда девчонка ёрзает.
— Ты мой! — вдруг заявляет требовательно, прикусив кожу на шее. — Только мой! — новый укус, сбивающий дыхание.
Ладошки девчонки ползут по груди вниз. Звякает пряжку ремня. Проворные пальчики проскальзывают под ткань боксёров.
— Мира… — откидываю голову назад, не сдержав стона.
— Ты только мой! — повторяет на ухо.
Волна жара окатывает тело. Теряю контроль. Мои руки сами находят ее бедра, впиваясь пальцами в упругую кожу. Хочется сорвать с нее остатки одежды, прижать к себе, почувствовать ее целиком. Но Мира диктует правила игры, и я принимаю их.
Ее движения становятся более уверенными, настойчивыми. Она словно околдовывает меня своим взглядом, каждым прикосновением. Ее губы находят мои, впиваются в них с жадностью, выпивая остатки рассудка. Я отвечаю на поцелуй, теряясь в этом вихре страсти.
Мира отстраняется, тяжело дыша. Ее глаза горят огнем желания. Она наклоняется и шепчет мне на ухо слова, от которых кровь закипает в венах.
Она умеет заводить меня с полу-оборота. Каждое ее касание словно разряд тока. Дразнит и манит одновременно. Уверенные движения ладошкой, укус кожи на шее, томный взгляд — все это заводит меня до безумия.
Я дёргаю её на себя. Сдёргиваю мешающее бельё. Вжимаю стройные бёдра в свои. Слышу тихий вскрик.
— Маленькая, — шепчу, останавливаясь и целуя красные щёки.
А в голове колотится только одна мысль.
Моя.
Вся моя.
Каждой клеточкой тела моя. Никто не прикасался раньше. Только я. Только со мной. И никому
