щеку и убегает.
Смотрю, как Лика в наброшенном халате скрывается за дверью ванной комнаты. И, недолго думая, я стягиваю с себя рубашку и снимаю брюки. Туда же и боксеры. И иду за Ликой.
Она в душевой кабинке. Я ступаю к ней и прижимаюсь сзади.
— Понравился букет? — шепчу ей на ухо и прикусываю мочку.
— Очень, Марк. Красивый такой. И… большой…
Ухмыляюсь, тяну с нее халат и отбрасываю его. Целую Лику в шейку. Беру ее руки и кладу их на стену.
— Марк, — она пытается обернуться, но я уже упираюсь членом в нее. Толчок и Лика вскрикивает.
Я вхожу в нее. И все разумные мысли как будто отключаются. Как по щелчку. Нет, вернее — по толчку.
Обхватываю ее за шею, поворачиваю голову к себе и впиваюсь в губы. Лика мычит и сама выпячивает попу, чуть наклоняясь.
— Девочка моя, — шепчу я.
Одной рукой, прижимая ее за шею к себе, пальцами второй руки сжимаю сосок и чуть тяну его. И Лика стонет мне прямо в губы.
Тогда я отрываюсь от нее, подхватываю обеими руками за бедра и тяну назад. Нажимаю на поясницу, заставляя выгнуться еще больше. И продолжаю толкаться. Быстро и сильно.
Руки Лики скользят по мокрой стенке и она ногтями скребет по ней, пытаясь зацепиться. Безвольно опускает голову и каждую секунду, с каждым толчком из нее вырываются стоны.
Меня опять накрывает то самое ощущение, которое я испытываю только от близости с Ликой.
Чувствую, как она расслабляется в ожидании развязки. Подхватываю ее, заставляя выпрямиться и прижимаю к стене. Одной рукой обнимаю за талию, а второй…
Лика вскрикиваю, когда мои пальцы касаются нежной плоти. Черт. Разве может быть так хорошо?
Еще сильнее ударяю в нее бедрами, припечатывая к стене. Так, что мой палец нажимает и Лика громко стонет.
— Вот так, — хриплю я и дышу с трудом.
Так и стоим, не двигаясь, несколько секунд. Мне кажется, если бы я сейчас не прижимал так крепко Лику к стене, то она просто упала бы. Стеклась лужицей к моим ногам.
Потому что ее ноги дрожат.
Горячий поцелуй в шею и я чуть ослабеваю хватку. Разворачиваю ее к себе и крепко целую.
Глава 72. Марк решает проблему
— Так, когда папа приедет? — спрашиваю я у Лики, когда мы завтракаем у нее дома.
— Не знаю, я не спрашивала, — пожимает плечами она.
— Ладно, сам позвоню ему, спрошу, — допиваю кофе и встаю.
— Зачем? — Лика поднимает на меня взгляд.
— Затем, что поговорить с ним хочу, — улыбаюсь и наклоняюсь к ней. — Заберу тебя и все! — быстро целую ее.
В поцелуе чувствую, как она улыбается.
— Вечером заеду и поедем в одно место, — говорю я.
— Куда? — любопытство в глазах выдает Лику с головой.
— Ты там уже была, — выпрямляюсь и делаю серьезное лицо. — Но пока не скажу.
— Ну, Марк! — вскакивает со стула и бросается мне на шею. Дышит в шею. — Марк, — и теплый поцелуй, от которого мурашки.
— Хватит, Лика, — отстраняюсь от нее, понимая, что еще немного и я не смогу уйти. — Всему свое время! — беру ее за плечи.
— Ну, я же думать буду об этом весь день!
— У тебя сегодня выходной же из-за университета, так?
— Ну да.
— Вот и займись учебой. А вечером все узнаешь! — и опять целую ее не в силах устоять перед соблазном.
Я уже сдался. Никакие принципы и правила не заставят меня не делать этого.
Поцеловав еще раз Лику, я еду домой. Там переодеваюсь и еду в офис.
Прошу секретаря принести мне всю документацию по сделке, которую планировал заключить уже сегодня. Но нет. Теперь это не состоится.
Изучаю документы, находя все новые и новые подтверждения обмана. И как я раньше этого не заметил?! Куда смотрел? Повелся на имя и призрачные перспективы!
— Марк Георгиевич, к вам Роман Евгеньевич Ветров, — отвлекает меня от мыслей голос секретаря.
Смотрю на коммутатор. Сам пришел? Что ж, так даже лучше.
— Пригласи его, — отвечаю я и сажусь ровно в кресле.
— Здравствуй, Марк, — Ветров грузно заходит и без приглашения садится в кресло напротив. — Ну и жара сегодня! Есть что выпить у тебя?
— Здравствуйте, Роман Евгеньевич. Сейчас попрошу секретаря принести минералку, — отвечаю я и собираюсь позвать секретаря, но Ветров останавливает:
— Минералку? — морщится недовольно. — А покрепче есть что-нибудь?
— Нет. Извините, но в офисе не употребляю, — говорю я серьезно.
— Ну и зануда ты иногда! — смеется он. — Но дочери моей понравился! — подмигивает. — Все спрашивает про тебя. Просила передать, что ждет звонка твоего.
— Тогда передайте ей, чтобы больше не ждала, — отвечаю прямо. — Роман Евгеньевич, я бы хотел…
— Эх! — тяжело вздыхает. — Жаль! Очень жаль, Марк! Я рассчитывал не только в бизнесе с тобой объединиться! Но сердцу не прикажешь! Инга, конечно, расстроится! А я, вот, сам, видишь ли, за договором решил заехать! Лично!
— Да, я не ждал, — усмехаюсь.
— Ну, я решил, чего я буду курьеров гонять? Сам заеду к своему партнеру! — смеется Ветров. — Готовы документы?
— Роман Евгеньевич, я отменяю все, — смотрю ему прямо в глаза и вижу, как медленно меняется выражение его лица.
Довольная улыбка сходит и на место ей приходит непонимание и досада.
— Я все знаю, — говорю открыто. — Сделка не состоится. Я не буду заключать этот договор. Очень жаль, Роман Евгеньевич, что все происходит таким образом. Не думал, что…
— Погоди-ка, — обрывает он меня и щурится. — Что значит «отменяю»?! Мальчишка! — гремит его голос на весь кабинет. — Ты понимаешь, что это для тебя значит?! Какие последствия?! «Отменяю»! Тут тебе не игрушки!
— Да, я прекрасно понимаю, что таким образом сохраню свой бизнес, — заявляю твердо. — Контракт, — поднимаю папку с документами со стола и демонстративно запихиваю ее в шредер.
Жужжание и агрегат превращает контракт в тонкие полоски.
— Не будет подписан, — заканчиваю я фразу.
— Ты не сможешь без поддержки! Один не вытянешь этот проект!
— Да, тут вы правы, — легко соглашаюсь я. — Но я нашел нового партнера.
Ветров удивленно таращится. Не верит.
— Я подпишу договор с Охотниковым, — продолжаю я. — Николай давно предлагал мне.
Ветров вздергивает брови.
— У меня еще сегодня встреча, — говорю я. — Если это все…
— Мальчишка, — зло цедит Ветров. — Ты еще пожалеешь!
— Может быть, — спокойно пожимаю плечами.
— Я сделаю так, что ты…
— Один вопрос, — не даю ему договорить.
Смотрит на меня грозно.
— Зачем вы сюда свою дочь приплели? Зачем все это?
Ветров отвечает не сразу. Словно расслабляется. На лице вновь появляется довольная ухмылка.
— Кто же знал, что ты таким крепким орешком
