— Сам Линкольн — старый дебошир и скандалист, да еще при больших деньгах, с помощью которых удовлетворяет все свои прихоти. Удивляюсь, что парня обслужили в «Битерс».
— По словам всех опрошенных свидетелей, его и не думали обслуживать. Он прорвался туда силой, уже изрядно поддатый, а когда его отказались обслуживать и попытались выставить вон, совсем озверел. И вот Блейк притащился вместе со своим адвокатом на вокзал.
— Похоже, субботний вечер выдался для тебя не слишком веселым.
— И воскресенье тоже, — признался Брукс. — Однако парня выпустили под залог. Его следует отправить в профилактическую школу, где лечат от алкоголизма, заставить выполнять общественные работы, заплатить штраф и возместить нанесенный ущерб. Едва исполнилось девятнадцать, а уже выставили из двух колледжей, дважды задержали за вождение в нетрезвом виде, а нарушениям правил дорожного движения и счет потерян. По закону он в течение года не имеет права садиться за руль, однако это не останавливает его от употребления алкоголя и наркотиков. А потом тянет на подвиги, идет куда-нибудь и затевает драку.
— Ах, молодежь!
— Мы никогда не доходили до такой глупости и бесстыдства, — возмутился Брукс.
— Ну, глупости у нас хватало, но не до такой степени. Мы никогда не садились за руль, накачавшись пивом, которого по причине юного возраста не имели права ни покупать, ни пить. — Откинувшись на спинку кресла, Расс отбросил со лба прядь огненно-рыжих волос. — Послушай, сынок, на этой неделе ты заслужил субботний отдых. Селин составила длинный список подруг, с которыми жаждет тебя свести.
— Сначала прикончу тебя и как шеф полиции найду способ выйти сухим из воды.
— Да ладно, почему не попробовать. Разве что ты по-прежнему развлекаешься с Силби.
— Нет, с ней навсегда покончено.
— Тогда в чем дело?
— Ну, в последнее время я несколько раз встречался с Эбигейл Лоуэри.
— А не врешь? — В глазах Расса сверкнул огонек, и он наклонился к другу. — Давай, выкладывай, не томи.
— Извини. Может, в следующий раз? Мне пора бежать на работу.
— Нет, так легко не отделаешься.
— Скажу только, что она женщина интересная, вся окутана тайной и очень сексуальная, причем не прилагает для этого ни малейших усилий. А еще у нее есть огромный пес, такой умник, что, вероятно, умеет работать на крупногабаритных станках. К тому же Эбигейл очень ловко обращается с «Глоком».
— Тогда чего ради ей встречаться с тобой?
— Я все время путаюсь у нее под ногами. А теперь мне в самом деле надо на работу. Заплати за кофе, а я отдам за тебя свой голос.
— Приятно слышать. Эй, все-таки приходи на ужин и даму свою приводи!
— Я все еще тружусь не жалея сил, чтобы приучить ее к своим визитам и уговорить впустить в дом, — признался Брукс, выходя из кабины. — А чтобы вытащить ее из этого дома, придется еще изрядно попотеть.
* * *
Далеко за полдень Брукс улучил время для личных дел и выполнил ряд поручений. К тому часу, когда все дела были завершены и он подъехал к родительскому дому, отец успел сменить строгий костюм на одежду садовника.
Санни и Лорен трудились на клумбах перед домом, куда высаживали яркие однолетние цветы.
Оба были в головных уборах: на отце — потрепанная бейсбольная кепка, сохранившаяся со времен, когда Брукс играл бэттером (в бейсболе: игрок, отбивающий мяч) в школьной команде, а на матери — широкополая соломенная шляпа, украшенная лентой и букетиком красных цветов.
Брукс любил наблюдать за слаженной работой родителей. Несмотря на прохладную погоду, все окна и двери дома были распахнуты настежь, и из них рвалась на свободу оглушительная музыка.
Заметив машину Брукса, Лорен поднялся, распрямляя длинные ноги, и Брукс с удовлетворением отметил здоровый цвет его лица. На губах отца играла озорная улыбка, а из-под кепки выбивались по-прежнему густые, но уже изрядно поседевшие вьющиеся волосы.
Возможно, наступит день, когда из памяти сотрется страшная картина: лежащий на больничной койке перед шунтированием отец. Сильно постаревший и испуганный, с бледным землистым лицом и немного смущенный.
Мать тоже прервала работу и встала, упершись руками в бока. Брукс помнил ужас, застывший тогда в ее глазах. Санни держалась молодцом в часы ожидания, когда они мерили шагами коридор и молились, но стоило ей отвлечься, как взгляд останавливался на одной точке и выдавал ее неуверенность и боль.
А теперь родители представляли собой привычную картину: в перепачканной землей одежде, радующиеся приезду сына и по-прежнему неразлучные.
Брукс вышел из машины и с замирающим сердцем, от души надеясь, что не совершил страшную ошибку, извлек из багажника переносной контейнер.
— Эй, привет, — начал отец.
— Эй, посторонись. Привет, мама.
— Что это ты привез?
— Подарок для тебя. — В этот момент содержимое контейнера, по-видимому, пробудилось ото сна и испустило восторженный визг.
— Ох! — Санни спрятала руки за спину. — Брукс, я же говорила, что не готова…
— Можно его вернуть, у меня есть необходимые бумаги. Ты же знаешь Пети, что содержит приют для бродячих собак? Он немного смягчил правила, и до окончательного оформления документов можно предварительно познакомиться со щенком.
— Брукс, я просто не в силах… Ой, только взгляните на эту мордочку!
— Пети говорит, это помесь овчарки, ретривера и еще бог весть кого. Но у щенка добрый нрав и хватает отваги. Храбрый маленький разбойник.
— Ох, Брукс. Лорен, скажи, что делать?
— По-моему, его для начала надо выпустить из контейнера. — Лорен обнял жену за плечи. — По крайней мере, рассмотрим, что этот бродяга собой представляет.
— Хороший из тебя помощник! Ладно, выпускайте щенка на свободу, негоже держать его в клетке, словно преступника.
— Вот именно. — Брукс поставил контейнер на землю, открыл дверцу и извлек прелестный визжащий, барахтающийся комочек. — Щенку десять недель от роду, и если в течение следующего месяца бедолага не обретет дом, ему крышка. Его ждет электрический стул, как героя «Зеленой мили»[5].
— Прекрати! — Санни сложила на груди руки.
— И никому-то он не нужен, сиротка, — не унимался Брукс, глядя на вздыхающую мать и едва сдерживающего смех отца. — Что? — Брукс прижал щенячий нос к своему уху. — Точно? Ну ладно. — Он просит вам передать: «Никому в мире не доводилось претерпеть столько лишений, как мне». — Тон Брукса стал торжественно-мрачным.
– Ах, дайте мне щеночка. — Санни бросилась к щенку и схватила его на руки, а тот, дрожа от восторга, лизал лицо будущей хозяйки, которую полюбил с первого взгляда. — Ох, черт возьми, черт возьми, черт возьми, — приговаривала Санни, уткнувшись носом в щенячью шерстку, заглушавшую ее слова.
