тяжелые шаги где-то во дворе, а следом, протяжно скрипя, отворилась дверь, и в комнату тяжело ввалился Никита. Он не останавливался, направляясь прямиком к тому месту, где была привязана к стулу Света. Даже темнота не могла скрыть его тяжелого исподлобья направленного взгляда. Он наклонился к ней, захватил ее лицо пальцами, больно вдавливая их в щеки, и повернул к себе. Света с ужасом смотрела, как его лицо приближается, как яростно блестят глаза, и не смогла удержаться от дрожи, пронзившей ее. Спустя мгновение она ощутила, как его губы прижались в жестком поцелуе к ее, настойчиво требуя ответить ему. Не ответила. Еще плотнее сжала губы. А тело напряглось. Господи, какими же омерзительными теперь казались его ласки. Света едва сдерживалась, чтобы не передернуться от отвращения.
Никита резко отстранился, но не для того, чтобы отступиться. Он обошел ее сзади, обхватил ее руки. Послушался звук отпираемого замка, и наручники были сброшены с ее запястий. А затем так же одним легким движением ее ноги обрели свободу движений. И только секунду спустя Света поняла, что с просто не увидела в его руках нож, когда он вошел в комнату. Даже не дав ей малейшего шанса на побег или сопротивление, Никита резким движением поднял ее и вновь попытался заявить свои права на нее. Света что было сил уперлась освобожденными руками ему в грудь и стала отбиваться от настойчивых собственнических замашек бывшего мужа, она колотила его кулаками, отталкивала остатками сил, но резкая пощечина, от которой обожгло кожу, заставила ее в страхе остановиться.
Света отшатнулась и изумленно посмотрела на мужчину, стоявшего передней всего в одном шагу. Его глаза как-то странно-угрожающе горели, даже без света не возможно было не заметить этого. И вот сейчас она не смогла сдержать дрожь от озноба, пробежавшего по ее спине. Ей стало не просто страшно – ее обуял ужас. Самый настоящий, сковывающий до каждого нервного окончания, до каждой клетки. Еще не до конца осознавая, что делает, она несколько раз шагнула назад, а потом бросилась в сторону, намереваясь прорваться к выходу. Она хотела бежать из этого кошмара…
- Куда собралась?
Словно дикий хищник, Никита бросился следом за ней и повалил на пол. Завязалась потасовка. Света как могла отчаянно пыталась сбросить с себя похитителя, колотила его руками куда придется, но против него ее силы были не равны. Холодная сталь лезвия ножа, приставленного к ее щеке, совершенно остудила ее сопротивление.
- Ты куда-то собралась, родная? – прошипел Никита, и, ох, как же нехорошо блестели его глаза в этот момент. Что-то совершенно нечеловеческое было в них, заставлявшее и замереть, и в то же время искать пути к спасению. – Мы еще не закончили. Или ты предпочитаешь быть связанной? А, я понял, это у твоего нового хахаля такие игры: любишь быть связанной?
От его ужасного смеха Свету передернуло. Что-то все же ее настораживало в нем, но что именно, никак нельзя было понять.
Еще не успев опомниться, Света вдруг с особой отчетливостью услышала где-то во дворе лай собаки, но она-то запомнила, пока Никита тащил ее к дому, что никакого животного там не было, равно как и будки, в которой оно могло прятаться. Дом выглядел давно заброшенным. А вскоре послышался и чей-то голос, пытавшийся утихомирить зверя. Никита вместе с ней одновременно замер, и оба, не сговариваясь, повернулись в сторону звуков со двора. И тут Света поняла, что это ее маленькая надежда на спасение: раз бывший муж так напрягся, значит, он явно никого не ожидал в гости.
- Помогите, - что было сил закричала Света, молясь, чтобы во дворе ее голос был услышан. Никита в ярости попытался закрыть ей рот ладонью, но она укусила его и еще раз крикнула. – Помогите.
Наказание не заставило долго себя ждать: кое-как исхитрившись скрутить свою строптивую пленницу, Никита что было сил начал отвешивать ей сильные пощечины.
- Заткнись, слышишь? Заткнись, – шипел он в ярости.
А лай собаки между тем уже стал слышаться все громче и ближе. Света хотела снова закричать, но приставленная ко рту крепкая ладонь мешала ей, а потому оставалось лишь только несвязно мычать и безрезультатно отбиваться ногами, стучать ими по полу, привлекая к себе внимание. Она попыталась из последних сил столкнуть с себя мужчину и подняться, но его последний удар был настолько сильным, что ее голова непроизвольно дернулась назад и от сильного столкновения с полом в глазах потемнело. Последнее, что ей довелось услышать, чей-то голос прямо на пороге дома.
- Что там такое, Байкал?
И после этого Света отключилась.
ГЛАВА 18.
- Хочешь поговорить? - осторожно спросил Кирилл Саныч, положив руку на напряженное плечо.
- Нет, - совершенно лишенным всяких эмоций голосом ответил Костя.
- Так и будешь все в себе держать?
- Саныч, все в порядке.
Кирилл Александрович не стал больше лезть со своими вопросами, все равно это бессмысленно. Костю он знал очень давно, еще с тех времен, когда тот пришел в его отряд совсем молодым юнцом. Но уже тогда в нем был тот сильный внутренний стержень, который сформировал его характер. Хороший парень, честный, с четкими целями в жизни. Сейчас не часто таких встретишь, все больше прожигатели жизни. А тогда Костя сильно выделялся среди своих сверстников-сослуживцев какой-то житейской мудростью и устойчивостью к сильным переживаниям. Кирилл Александрович помнил по себе, насколько тяжела была их работа, как изнуряла не только физически, но и морально. Порой даже приходилось задействовать профессиональных психологов для того, чтобы восстановить того или иного бойца. Костя же умело переживал все в себе, никогда не позволяя кому бы то ни было вторгнуться в свой мир. Даже немногочисленные, но от этого не менее серьезные ранения он переносил чрезвычайно стойко. И никогда нельзя было точно сказать, что у него на душе. Этот парень умел закрываться от всего внешнего мира. Лишь только в семье он словно сбрасывал маску и позволял себе быть таким, каков он, видимо, и был на самом деле. Мама и сестра были для него самым святым и родным всегда. Другие женщины если и появлялись в его жизни, то такого отношения не удостаивались. Тем удивительнее было наблюдать, как почти сразу же новая знакомая Кости заняла в его сердце ту же нишу, что и мама с сестрой. Что ж, навязываться на откровения просто бессмысленно, хотя Кирилл Александрович и понимал, что
