class="p1">
Я отступаю на шаг, пытаясь сохранить ясный рассудок. Ее близость сводит меня с ума, но мне нужно понять, что происходит. – Рора, – начинаю я как можно спокойнее. – Я обещаю. Но в моей голове уже мелькают слишком плохие сценарии. Что с тобой сделали? И главное – кто?
Мои слова звучат резко, как лопнувший воздушный шар.
Ее взгляд снова блуждает, а руки не находят покоя. Я чувствую себя полным идиотом, но страх буквально душит меня.
Я присаживаюсь перед ней, беря ее дрожащие ладони в свои.
– Просто скажи, малышка. Ты заставляешь меня терять рассудок.
– До меня домогались.
Кажется, мое сердце перестает биться. Одной фразой она выбивает из меня весь воздух, и даже кровь, кажется, перестает течь по венам.
Моя кожа холодеет, как если бы я умер.
Глава 14
Лиам
Я распахиваю глаза и хватаю ртом воздух, пытаясь пробраться через пелену воспоминаний, которые делают мой сон тревожным и вовсе непохожим на сон, но у меня ничего не выходит. Уткнувшись в шею Роры, мне приходится напоминать себе снова и снова, что она в порядке. По крайней мере в данную минуту. Я сопротивляюсь прошлому, но тот день продолжает проигрываться у меня в голове.
Я хожу по гаражу, как загнанный зверь. И да, сердце все еще бьется. К сожалению. Оно грохочет так, словно к нему приставили нож.
Я не могу остановиться, стоять на месте или дышать нормально. Мне почти двадцать пять, и впервые я ощущаю, что мир вокруг меня рухнул. Всего за секунду. Из-за одной проклятой фразы девушки, которая владеет каждой клеткой моего существа.
– Сколько тебе было лет? – Я останавливаюсь, снова сажусь перед ней и начинаю потирать ее ладони. Вопрос «Кто?» может подождать, ведь я не дурак. Авроре восемнадцать, а значит, она была несовершеннолетней, когда это произошло. К тому же, у меня достаточно ума, чтобы теперь понимать, почему она с детства боялась прикосновений.
Черт, кажется, сейчас на моем виске лопнет вена. Я явно не справляюсь с этим.
– Это неважно, – выдыхает она.
Я сжимаю зубы, но приказываю себе успокоиться.
– Это важно, Рора. Сколько тебе было лет?
– Пятнадцать.
Я морщусь и хмурюсь. Или то и то одновременно. Думаю, сейчас вся моя мимика работает на полную.
– Ты врешь. Я вижу и знаю это. Тебе было шесть или около того, когда вы с Аннабель придумали «Щечка к щечке», – я начинаю рассуждать вслух. – Значит… Черт возьми! – Я вскакиваю на ноги, вспыхивая.
Аврора подбегает ко мне и ловит мое лицо в свои руки.
– Нет, нет, нет, – шепчет она, поглаживая меня успокаивающе.
Я должен быть тем, кто успокаивает ее, но у меня просто происходит сбой во всем организме. Я не могу принять тот факт, что человек, девушка, девочка, которую я знаю с рождения, столкнулась с чем-то настолько ужасным. Мир будто накренился, и все в нем рухнуло в одну кучу, разбившись вдребезги.
Я не могу перестать думать о том, что хочу отмотать время и защитить ее. Все это время… она носила это в себе? Я хочу кричать оттого, что никто, НИКТО, даже не попытался понять или разобраться, почему она такая.
В мои мысли тут же врывается образ Валери, моей подруги, которая подвергалась домашнему насилию, пока мы все стояли в стороне, думая, что она счастлива. Мы, люди, до ужаса слепые эгоисты.
– Лиам! – строго произносит Аврора. – Посмотри на меня!
Мое зрение затуманено, и мне стыдно, что я тот, кто паникует. Но это не паника. Это гнев. Ярый, разрушительный, ядовитый гнев.
Если бы она не держала мое лицо в своих руках, я бы разнес половину гаража или даже сравнял его с землей.
– Это были просто прикосновения. Он просто трогал меня. Слышишь? На мне не было синяков, царапин и…
– Кто он, Аврора? – Я дышу часто и прерывисто. – Кто этот ублюдок? Он не должен был и пальцем касаться тебя, если ты была против.
Она пытается успокоить меня, ее ладони теперь гладят мою грудь.
– Боже, Лиам. Твое сердце… Это нормально, что оно так бьется? – спрашивает она, испуганно глядя на меня.
– Рядом с тобой – да, – отвечаю я, прижимая ее к себе.
Мне нужна секунда, чтобы почувствовать, что сейчас она в безопасности. Что хотя бы на мгновение я могу выдохнуть.
– Расскажи мне все. Я умоляю, – шепчу я ей в волосы, сжимая кулак так, что хрустят костяшки.
– Это был просто парень из школы, – говорит она тихо.
В моей голове мгновенно вспыхивает образ киллера, которого очень хочется нанять.
– Мне было пятнадцать.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза и уловить ложь.
– Я всегда была не фанаткой прикосновений, – морщится она. – И на это не было причины. Но тот случай наложил свой отпечаток.
– Что за парень? Я должен его знать, раз он из нашей школы. Кто он?
– Лиам, ты закончил школу, когда мне было одиннадцать. Ты не можешь его знать. Не будь смешным.
Логично.
Как и то, что это случилось с Авророй, когда Аннабель уже жила в Лондоне. Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь. Она осталась совершенно одна – с эгоистичным отцом и матерью, которая… да черт его знает. Виктория Андерсон добрая, милая, но абсолютно бесхребетная.
Девочки Андерсон всегда защищали себя сами. Они родились взрослыми.
– Я хочу знать его имя, Аврора, – отрезаю я. – И что именно он с тобой сделал.
Мне не быть дипломатом. Переговоры – не моя сильная сторона.
Аврора отступает, запускает пальцы в волосы, а потом встряхивает руками.
– Неважно, Лиам! Я рассказала тебе это для того, чтобы ты понял, почему я такая. Чтобы ты понял, насколько наша связь важна для меня. Потому что ни один человек не подобрался ко мне так близко, как ты!
Я остаюсь на месте и пытаюсь, правда пытаюсь ее понять, но как я могу отпустить и отнестись ко всему этому, как к какой-то истории, где она просто разбила коленку, упав с велосипеда?
Какой бы нормальный мужчина смог бы
