никаких больше Глебу не доставляла.
Я сжимаю зубы до скрипа, а потом хватаю ее за руку и тяну на себя.
— Убирайся отсюда.
Мари вырывается, а потом снова шипит.
— Глеб у меня был четыре дня, поняла? Это чистая правда. И он мне звонил ночью советоваться. Спроси-спроси у него. Я не врала тебе.
— Врала. Глеб сказал, что ты несешь бред.
— Могу тебе скинуть бумаги и там написана дата его освобождения. А ещё могу сделать распечатку телефонных звонков. Он позвонил мне в 5.30, а закончили разговаривать ровно в 6.00. Я предоставлю тебе доказательства…
— Девушка! – окликают меня сзади и я оборачиваюсь.
Меня подзывает женщина из справочного окна. Подбегаем обе. Я отталкиваю Мари и первая подхожу к окошечку.
— Про кого узнать хотели?
— Войтов… Глеб… Его сегодня привезли…
— Так-так… Есть такой. Пятая палата, этаж второй. Кем вы ему приходитесь?
— Невеста!
— Врёт! – цедит Мари и оттесняет меня от окна, — я ему ближе…
— Это ты врёшь!
— Девушки, хватит орать. Его через час-полтора отпустят домой. Он отказную написал, поэтому я всё равно вас не пропущу в палату. Я хотела вас с доктором связать, но раз вы никем пациенту не приходитесь, то и разговор не состоится.
— Я невеста.
— Но не жена, поэтому отойдите от окна.
Я отпихиваю Марианну и тревожно уточняю.
— Значит с ним все хорошо, раз его отпустили?
— А я почём знаю! Написано отказную написал, а остальное у него спросите.
— Я могу его здесь подождать.
— Можете, лавочки у нас не купленные, — машет рукой женщина и отворачивается.
Я плетусь к лавочкам и обессилено опускаюсь на выкрашенное зеленой краской сидение.
Марианна так и стоит у окна, постукивая острым каблуком по каменному полу. Смотрит на меня в упор, сморщив губы от недовольства. Я показываю ей средний палец и она зло фыркает.
— Все равно он долго тебя терпеть не будет, — стирая слезы со щёк, цедит Мари, — скоро он устанет и выгонит тебя.
— Так с твоих слов Глеб уже устал от меня и не знает как от меня избавиться! – парирую я и вижу как ее лицо краснеет.
— Ты врала мне, Марианна. Я усомнилась в Глебе, но теперь я почти уверена, что всем твоим словам найдется объяснение.
Лицо риелторшы становится огненно-красным. Даже нос у нее краснеет.
— Такие как ты всё портят. Такой был мой бывший муж, который дрался и рушил всё, что строилось с большим трудом. Такие люди не заслуживают счастья. Я и Глеб – идеальная пара. Мы работаем и созидаем, а вы всё изгаживаете.
— Это ты так считаешь!
— Нет! Так и есть. Ненавижу тебя, ненавижу мужа, ненавижу разруху, которую вы создаете. Зачем вы портите нашу жизнь? Сходитесь со своими… с себе подобными… Что вам от нормальных людей надо? Изо дня в день Глеб будет разочаровываться в тебе, ты будешь его позорить и он будет страдать. Сделай хоть одно хорошее дело – уйди с его дороги. Не порти ему жизнь. Уезжай.
Глава 57
Глеб выходит через полчаса. Лицо бледное, на левой руке лангета, в правой — костыль, на который он упирается при ходьбе. Спортивные брючина обрезана по колено и на правой лодыжке — объемная повязка из бинтов. Заметив меня, он еле заметно улыбается и идет ко мне на встречу.
— Давай помогу, — подхожу к Войтову, подавая ему руку.
— Сам справлюсь. Пойдем, такси скоро подъедет. Я не знал, что ты здесь, поэтому вызвал машину из палаты.
Обеспокоенно еще раз оглядываю Глеба и тихо спрашиваю.
— Как ты? Может не стоило писать отказную?
— Нормально. Врач сказал, что серьезных травм нет. Так… порезы, но повязку на руке нужно будет дней пять не снимать.
— Ты меня не обманываешь?
Глеб смотрит мне в глаза и серьезно отвечает.
— Я никогда тебя не обманываю. Есть пара вещей, которые я скрыл от тебя целенаправленно, но все они касаются твоей безопасности. Узнай ты про них сразу, могла наворотить дел.
— Расскажешь.
— Да. Пойдем на улицу.
***
Пока едем в такси, я не отрываю взгляд от лица Глеба. Слишком он бледен и серьезен, даже не смотрит на меня. Больше хмурится.
— Скажи, что случилось?
Войтов моргает пару раз, а потом разворачивается в мою сторону.
— Не понял?
— Я понимаю, что сегодня был кошмарный день и ты сильно пострадал, но… Но мне кажется, что у нас всё снова плохо. Утром я была такой счастливой, мечтала и радовалась, а потом пришла Марианна и начала говорить такие вещи… Ты сказал, что это бред и я…
— Софа, — перебивает меня Глеб, — обсудим все вопросы дома. Сейчас могу сказать тебе только одну вещь. Между мной и Мари никогда ничего не было и быть не может.
Я киваю и поддавшись порыву беру его ладонь в свою.
— Поняла.
***
— Давай позавтракаем. Я сделаю новый омлет, а на тосты положу сыр и масло и они будут лучше свежеприготовленных, — говорю Глебу, когда мы переступаем порог дома, — в холодильнике есть вишнёвый джем – можем вместо сыра использовать джем.
От волнения голос дрожит, а в голове так и прокручивается его фраза «обсудим дома». Правды я оказывается боюсь не меньше, чем лжи.
— Погоди.
Войтов разворачивает меня к себе и быстро целует в губы.
— Не суетись и успокойся. Давай закроем все вопросы, а после за стол сядем.
Я киваю и теперь уже сама целую его.
— Давай.
Руки всё равно дрожат, но суетиться я прекращаю.
Когда мы садимся на диван, Глеб внимательно смотрит мне в глаза и начинает рассказ.
— Начнем с самого начала. С Марианной я знаком давно. Она помогала мне с продажей дома деда, с ней меня познакомил мой юрист. Некоторое время она не работала по личным причинам и моя сделка стала для нее шансом вернуться в профессию.
— Почему шансом? Разве риелторам нужны какие-то шансы, чтобы вернуться в профессию?
— В ее случае – да. Я никогда бы не стал бы обсуждать с тобой личную жизнь Мари, но сейчас считаю, что сделать это будет необходимо. Дело в том, что она не работала почти два года риелтором, потому что ее бывший муж пустил
