свидание.
Пожарова от удивления даже приподняла правую бровь.
— Тебя кто-то покусал, Ян?
Ты!!!
Меня покусала ты!
Заразила, околдовала, к себе намертво приклеила!
Я без тебя не могу уже. И не хочу.
И мне бы стоило вывалить на нее весь этот сумбур. Или взять в руки огромный билборд с неоновой надписью, что я люблю ее. Чтобы все вокруг про это знали. Кирьяновы всякие… и Барсовы, иже с ними.
— Нет, — тяжело выдохнула она. — Нет, Сотников. Я не пойду с тобой на свидание.
— Почему?
Я был готов впечататься в собственную ладонь от тупости происходящего.
Ведь не думал, что она возьмет и просто согласится. По крайней мере, точно не сразу. Сначала расстреляет из арбалета. Как минимум.
— Тебе полный список требований озвучить?
Хм…
А, однако, интересная постановка вопроса.
— Он у тебя есть? — улыбнулся, пытаясь скрыть за ней свою нервозность.
— Если составлю, отстанешь?
— Зависит от твоих требований, Булочка.
Не хочу отпускать её.
Ни сейчас, ни через год, ни через вечность.
— Дай мне уйти.
Пришлось разжать руки. Но, в конце концов, и удерживать ее насильно я не мог.
Иначе мы просто ни к чему не придем.
— Я позвоню вечером.
В ее глазах полыхнули адские костры.
— Ненавижу, как ты ставишь меня перед фактом.
О нет.
Ты это любишь!
— И, знаешь, Ян… не нужно приглашать девушку на свидание в приступе ревности… — Аврора похлопала меня по плечу. — Конечно, я не должна тебе ничего объяснять. Но я не хочу недосказанностей и твоих тупых теорий. Кирьянов — просто друг моего отца. Нам угрожают и Роман Валерьевич иногда…
— Вам угрожают? — вырвалось у меня. — Постой, те придурки у твоего дома оказались не случайно?
— Это не твое дело.
Чёрт.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
— Все, что касается тебя, не может быть не моим делом.
— С чего вдруг?
— Потому что…
Она стремительно прижала к моему рту свою ладонь.
— Я в курсе, — усмехнулась Пожарова. — Ты меня любишь и бла-бла-бла.
Убрала руку и потянулась к дверце своей машины.
Мне оставалось лишь беспомощно следить за тем, как она садится за руль, с оглушительным шумом сдает назад и выезжает с парковки.
Ехал, что называется, куда глаза глядят. Кружил по городу без особой цели. Мне никуда не было нужно, и никто меня не ждал… домой я не спешил.
Сам не понял, как оказался у клуба «Флёр», бездумно смотря в ночную пустоту. Дождевые капли отбивали по стеклам какую-то глухую, мрачную мелодию. Этот звук с каждой секундой нарастал, отдаваясь мурашками по всему моему существу.
Ну ладно….
Раз уж я здесь, то и тормозить смысла нет.
Поставив тачку на сигнализацию, я направился к парадному входу в клуб.
На ресепшене стояла смазливая блондинка, которая, бурно жестикулируя, что-то объясняла моей… матери.
— Ян? — удивленным вскриком встретила меня она.
Был с утра. Сейчас сильно сомневаюсь.
— Здравствуй, мам…
Твою мать! Почему я здесь?!
Почему именно ЗДЕСЬ?
На работе у женщины, встречаться с которой впредь зарекался? Кого ненавидел, презирал всей своей душой? Кого не поворачивался язык называть родной матерью?
И вот он я где.
Кажется, с головой совсем плохо стало.
Крышу снесло вместе с фундаментом, со всеми укреплениями и балками. И даже почвы, пригодной для строительства новой, не осталось.
Чёртова Пожарова.
Она вытащила из меня все то, от чего я бежал долгие годы.
От кого!
Ювелирно, не используя орудий пыток, вроде огромных раскаленных щипцов.
У Рори всегда просто получалась заглядывать в самую суть. Видеть такого меня, какого до неё еще никто не знал. Даже я.
Упаси, Боже! Не хорошего парня, конечно же. А что вообще значит «хороший» или «плохой»?
Никогда не верил в теорию черного и белого, света и тьмы, добра и зла. Люди такие, какие есть. Нас определяют не заложенные качества или черты характера, нас определяют наши поступки, выбор, сторона, которую мы сами решили занять.
Добро и зло субъективно.
Просто я… я с Авророй становился другим. Ни лучше и не хуже, просто мог быть самим собой. Не нужно было притворяться, играть на публику, продумывать каждое слово. Мне с ней так легко, как ни с кем другим.
Она мой человек. С ней не нужно искать кого-то еще. Мне бы и в голову не пришло променять её на них.
Я так чертовски заблуждался, когда внушил себе, словно смогу без нее. Нет, со временем бы смог… закопал чувства очень глубоко, но… это было бы ни то, правда?
Все люди переживают расставания. И мы бы тоже пережили. Через полгода, год или три…
Но я не хочу!
Только сейчас мне стало ясно, как трудно добиться прощения человека, которого ты подвел, которого ты обидел и разочаровал…
Частично я смог понять свою биологическую мать. Прочувствовать ее боль. Примерил на себя ее шкуру.
А это неприятно. Отдает привкусом тотальной безысходности.
Это все равно как попасть на первый круг ада с каким-то сверхсложным испытанием. Как бы ты не бился, как бы ни пытался найти ключи доступа, чтобы пройти уровень и перейти на второй круг мучений, у тебя ничего не получается.
Потому что все целиком и полностью зависит от того… той, кто осталась за ширмой.
Людям свойственно ошибаться. Вот только не все осознают своих ошибок, не пытаются исправить их.
Может быть, моя мать — редкое исключение? Может быть, она однажды проснулась и увидела, как живет? Что она сделала, чего лишилась?
Если хочешь изменить мир, начать нужно с самого себя. Да-да, знаю. Меня потянуло на какую-то псевдо-философскую чушь из соцсетей, которую якобы сказал кто-то великий, но… мне кажется, первый свой шаг я должен сделать прямо сейчас. По крайней мере, попробовать ступить на путь внутреннего исцеления.
— У тебя что-то случилось? — спросила мать, нервно сцепив руки между собой.
Ей было очень не по себе. Это сильно бросалось в глаза.
Надеюсь, Марк нигде поблизости не отсвечивает. Иначе мой план грозит рассыпаться в прах, даже толком не начавшись.
Да, я почти готов… ладно-ладно… пока я способен просто выслушать эту женщину, постараться остаться беспристрастным, дать ей шанс выговориться.
Я бы не хотел, чтобы меня лишили такого шанса. Шанса просто СКАЗАТЬ.
Но простить…
Это все сложно.
Прошло слишком много лет. Меня воспитала другая. Я люблю свою приемную мать, она полностью заменила мне настоящую. И ничто на свете не способно изменить этого.
— У меня все в порядке, — запоздало ответил. — Можем поговорить?
— Подожди минутку… — она развернулась к блондинке, которая все это время препарировала меня своим влажным взглядом. — Александра, меня
