реакции моего мужа, разводиться он и правда не собирается. Значит, я ему нужна не только для того, чтобы подставить меня… Хотя, может быть, именно в этом и заключается весь его план.
В общем, странно всё это. Придётся мне за ним понаблюдать, чтобы понять, что именно он задумал. А может быть, просто забить на всё и дать Елене Викторовне разобраться с этим кабелем и предателем?
— С чего ты взял? — прямо спрашиваю я. — Я вроде ни слова про развод не говорила. Только про то, что тебя стоит отправить к тётке на перевоспитание, раз ты не можешь вести себя нормально.
— В смысле вести нормально? — всё сильнее распаляется он. — Слушай, я понимаю, что это твоя любимая доченька, но ты должна понимать, что она не идеальная принцесса из диснеевских фильмов. Саша довольно грубая, циничная и эгоистичная особа, которая думает только о том, чтобы ей было хорошо.
— Вся в тебя? — сухо интересуюсь я.
— Неправда, — рычит он, отодвигая кружку и усаживаясь обратно на свой стул. — Я никогда таким не был. Я всегда в первую очередь думал о других.
Смотрю на него с кривой полуулыбкой и думаю только о том, как бы сдержаться и не плюнуть в его рожу. О других он думал. И сейчас он явно думает о другой, когда планирует подставить меня и посадить в тюрьму.
— Конечно, неправда, — киваю я. — Ты у нас только и думаешь, как другим помочь. Настоящий альтруист.
— Так, ну хватит, — просит он и отводит взгляд. — Люд, я не хочу сейчас с тобой ругаться. Я вообще с тобой ругаться не хочу. И мы не обязаны это делать, особенно из-за Саши. Не забывай, что она в итоге вырастет, создаст свою семью и уедет, позабыв про тебя. Мы останемся вдвоём, мужем и женой, которые станут доживать рядышком оставшееся нам время. Не нужно видеть во мне врага. Я ведь люблю свою дочь, просто пытаюсь открыть тебе глаза на то, чего ты не замечаешь. Саша не такой уж и ангелочек с пухлыми щёчками и кудряшками, какой была раньше. Поэтому прекрати её идеализировать.
Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к плите, чтобы не видеть сейчас перед собой этого придурка. Нашёл, чем пытаться меня переубедить.
Я ведь прекрасно знаю, что он не станет доживать со мной оставшиеся годы. Он хочет избавиться и от меня, и от Саши, после чего начнёт строить свою лучшую жизнь.
После завтрака мы с Сашей решаем поехать в торговый центр, чтобы провести время вдвоём. Поначалу дочь немного сопротивляется и говорит, что предпочла бы прогуляться с одной из своих подруг, но потом сдаётся, заметив, как я печально вздыхаю после её слов.
— Ладно, мам, — говорит она. — Поехали в торговый центр. Присмотрим тебе какое-нибудь новое платьишко. А то у тебя вся одежда какая-то неказистая.
— Нормальная у неё одежда, — ворчит Денис. — Вам лишь бы деньги потратить на всякую ерунду.
Я отмахиваюсь, давая понять дочери, чтобы она не обращала внимания на ворчание отца. И мы с дочерью покидаем квартиру.
— Я слышала, как вы ругались, — произносит Саша, едва мы выходим из подъезда. — Это из-за меня?
— Нет, не из-за тебя, — отвечаю я. — Это из-за того, что твой отец считает свою тётушку чуть ли не святой.
— Он меня ненавидит, — признаётся дочь.
Я резко оборачиваюсь и смотрю на её спокойное лицо… на совершенно сухие глаза. Она как будто даже не переживает. Она просто констатирует факт.
— Это неправда, — улыбаюсь я. — Он тебя любит, но просто не знает, как это показать.
— Да что ты, — усмехается Саша.
— Ну серьёзно. Ты думаешь, что он не обращает на тебя внимание? А он просто устаёт на работе.
— Мам, он обращает на меня внимание, — перебивает дочь. — Но только мне такое внимание не нужно. Он только критикует меня, цепляется постоянно. А когда тебя нет рядом, он вообще ведёт себя как какой-то умалишённый.
— О чём это ты?
— Да ни о чём, — отмахивается она. — Просто бред всякий говорит о том, что если я не буду его ценить, то окажусь в итоге в интернате. Как будто он действительно может на это повлиять.
— А почему ты мне об этом не рассказывала? — спрашиваю я, растерянно взглянув в глаза дочери. — Я бы пресекла все эти разговоры.
— Да потому что я его не боюсь, — смеётся Саша. — Пусть говорит всё, что хочет. Я ведь знаю, что ты не позволишь ему отправить меня в интернат или к его тётке.
— Так он тебя и к тётке угрожал отправить?
— Поначалу да, — ненадолго задумавшись, признаётся она. — Сначала он говорил, что если я не буду вести себя нормально, он отправит меня к бабушке, и она меня научит правильно жить. А после того, как я сказала ему, что в гробу видела и его, и его тётку, он сообщил, что мне дорога в интернат, раз я никого не уважаю и не ценю то, что он пытается для меня сделать.
— Тебе нужно было спросить, что именно он для тебя делает.
— А, так этого он и не скрывает. Он утверждает, что пытается привить мне правильное воспитание.
Мы гуляем достаточно долго. Сначала прохаживаемся по магазинам, выбирая платье для меня и новые джинсы для Саши. Потом заезжаем в магазин обуви. Обедаем в небольшом кафе в центре. И наконец, я принимаю решение, что пора возвращаться домой.
— Может, в кино сходим? — предлагает Саша. — Не хочу я домой возвращаться. Опять отец начнёт бубнить и воспитывать.
— Хорошо, давай сходим в кино, — соглашаюсь я.
— Мам, только не в этом торговом центре. Давай поедем в другой. Там кресла удобнее и попкорн вкуснее.
— Ты серьёзно? — с усмешкой интересуюсь я. — В трёх минутах от нас находится прекрасный кинотеатр, а ты хочешь поехать в другой район, потому что там кресла удобнее?
— Всё именно так, — соглашается она.
— Хорошо, — улыбаюсь я. — Не могу же я портить тебе удовольствие от просмотра фильма.
Мы довольно быстро добираемся до нужного места, покупаем билеты и усаживаемся на свои места. Свет постепенно гаснет, включается реклама, и тут зал
