минимум десять раз. Притом поездки всегда длились не меньше недели. Надо все выяснить, но как? Голова шла кругом. Я чувствовала себя несмышленым котенком, который барахтается в пруду и не знает, что делать.
«Дыши», — так всегда говорила моя мама. — «Задерживаешь дыхание — перестаешь думать».
Я закрыла глаза и начала вспоминать, как мама учила меня делать дыхательную гимнастику.
Минут через десять я открыла глаза и почувствовала себя более или менее сносно.
Сперва надо разобраться с фактами.
Убедиться своими глазами относительно обмана о прошлых командировках я не смогу. Значит, надо узнать про будущую. Если эта командировка Сергея — ложь, то, значит, и все прошлые тоже могут быть ложью. К тому же я не вижу для Горского смысла мне врать.
Поведение начальника моего мужа меня обескуражило. То, что он сказал про командировки и отпуск, было странно. Он словно намекал и подталкивал к мысли о вранье Сергея. В его словах слышалась усмешка, будто он знает что-то, чего не знаю я.
Разбираться будем поэтапно. Сперва выясню, действительно ли он едет в командировку.
Я окинула взглядом стол в поисках телефона и обнаружила дымящуюся чашку с зеленым чаем. Я так закопалась в свои мысли, что даже не заметила, как заходила Лиля.
Отпив чай, я взяла в руки телефон. Ну что же, пора, нет смысла откладывать. Надо же! Семь пропущенных от мужа, еще и пять голосовых отправил.
Набираю Сергея. После третьего гудка трубку сняли.
— Ты звонил? Я не могла ответить, была на встрече, — я старалась, чтобы голос звучал как обычно.
— Да, да! То сообщение… его Егор отправил! Этот баклан решил, что это будет смешно. Я забрал его по пути на работу. Вот он и накосячил. А потом сразу удалил. Видимо, понял, что идея была дерьмовой. Я надеюсь, что ты не расстроилась? Я позвонил сразу же, как узнал о его проделке, — муж выдал эту тираду как скороговорку. — Я уже вправил ему мозги. Сказал, что он кретин, раз побеспокоил мою любимую жену. Но если ты хочешь, я передам ему трубку, и он сам перед тобой извинится. Дорогая?
Я молчала. Молча слушала и понимала, что не верю ни единому слову. Тишина затянулась.
— Да, любимый, я получила сообщение и расстроилась, — я прочистила горло и продолжила спектакль. — Безусловно, мне необходимо услышать Егора, ведь он поступил необдуманно. Его выходка могла привести к ссоре между нами.
Я выдержала драматическую паузу.
— Однако я доверяю тебе и люблю тебя, поэтому не надо звать Егора, достаточно твоих слов.
Я услышала на том конце провода, как он облегченно выдохнул.
— Спасибо, Ксенька, вот за это я тебя и люблю. Ты разумная и не станешь закатывать истерику на пустом месте. Это доказывает, что ты искренне меня любишь и доверяешь! — муж с гордостью произнес последнее предложение.
— Конечно, дорогой, — сказала я с нежностью, от которой меня саму мутило. — Как идет работа? Как подготовка к командировке?
— Совещание закончилось час назад. Горский рвал и метал, — пожаловался муж.
Забавно. Час назад твой начальник был у меня в кабинете и точно не рвал и не метал.
— Почему? — надеюсь, у меня получилось сказать это с должной долей беспокойства.
— Документы по проекту не готовы, на объекте какие-то проблемы, боюсь, мне придется улететь раньше, — расстроенно сказал Сергей.
— Как же так? — я пыталась казаться разочарованной. — Когда ты вылетаешь в Петрозаводск?
— Какой Петрозаводск? — спросил он удивленно — А, ну да! Совсем заработался. Последний час обсуждали новый проект под Москвой, запутался уже. — быстро спохватился Сергей.
Я еле сдержала усмешку.
— Надо ехать, малыш, ты же понимаешь. — голос мужа стал тверже. — Вылет сегодня ночью в половине первого. Я заеду домой сразу после офиса, часов в семь, соберешь мне вещи⁈ — и снова муж скорее не спрашивал, а утверждал. — Из дома сразу поеду в аэропорт.
— Хорошо, дорогой — ласково пропела я. — Встретимся дома. Целую.
Он положил трубку, а я сидела и ощущала, что меня словно облили помоями. Весь разговор чувствовала его фальшь, так же как и свою.
Ну что же, любимый! До встречи дома. Я буду очень стараться, когда буду собирать твои вещи, даже не сомневайся.
Глава 5
В офисе я пробыла до пяти вечера. Будь моя воля, я бы уехала сразу после звонка мужа, но дела не отпускали. Пришлось собственноручно поправлять торт для девичника: типография сработала непростительно медленно, и флажки привезли в самый последний момент.
Мои помощницы были воодушевлены — сегодня им предстояло работать на мероприятии самостоятельно и полностью отвечать за процесс. Татьяна, наш бухгалтер, ворчала на них за излишнюю суетливость, но я видела, что она лишь по-доброму подтрунивает над девчонками.
Когда все задачи были закрыты, а девочки отзвонились и сообщили, что заказы сданы и клиенты довольны, я наконец собралась домой. В такси я пыталась осмыслить произошедшее. У меня не было прямых улик, но интуиция настойчиво советовала не надеяться на лучшее, я понимала, что он мне врет.
Что могло толкнуть его на обман?
Единственный ответ, который напрашивался сам собой, — другая женщина. Эта мысль причиняла почти физическую боль, но прогнать её было уже невозможно.
Раньше я была слишком эмоциональной и бурно реагировала на любые неурядицы. С возрастом я научилась сдержанности, стараясь руководствоваться логикой, а не чувствами. Видимо, поэтому я всё еще пыталась анализировать ситуацию, а не рыдала навзрыд, требуя от мужа немедленных объяснений. Хотя это давалось мне с трудом — мысли буквально разрывали мозг. Впрочем, накручивать себя любая женщина умеет виртуозно.
Нужно было сосредоточиться на главном: выяснить, что скрывает муж и в чем истинная причина его отсутствия. За этими размышлениями я не заметила, как доехала до нашего дома — элитной многоэтажки.
Мы жили в просторной четырехкомнатной квартире, доставшейся мне в наследство от бабушки. Я переехала сюда сразу после университета и до сих пор помнила тот окрыляющий восторг, с которым придумывала дизайн и делала ремонт. Теплые воспоминания немного придавали мне сил.
Если я хочу узнать правду, то нельзя вызывать у него подозрений, ведь если я спрошу в лоб, он наверняка станет выкручиваться. Но как сдержать себя? Даже простейшее действие — приготовление ужина — виделось мне каторгой. Я боялась подходить к плите, понимая, что в порыве гнева
