ещё?
— Дашь свой номер?
— Я так не думаю…
— Почему?
— Я уже говорила…
— Про парня я просто не верю. Потому что не видел, чтобы он забирал тебя или встречал после работы…
Он обвиняет меня во лжи? И что, мне интересно, ответить ему на это?
Кажется, покрываясь бурыми пятнами от стеснения и стыда за обман, молчу…
— Я бы просто хотел сводить тебя куда-нибудь…
— Зачем?
— Потому что понравилась… Нет никаких дополнительных причин… Представляешь? — ухмыляется он, глядя на меня. — Ну же… Соглашайся…
— Это не имеет смысла… Потому что я переезжаю через две недели, — отвечаю ему, и он меняется в лице.
— Куда, если не секрет?
— В столицу…
— Вот совпадение, — обхватывает его друг за плечо. — Он тоже…
— И что это, если не судьба, Женя? — спрашивает он у меня, пока я зажимаю поднос в руке. — Ну оставь мне номер… Я бы очень хотел встретиться.
Господи... Неловкое молчание съедает мне последние нервы...
— Ладно. Хорошо, записывай. Только учти, что у меня плотный график. Учёба и, скорее всего, работа, так что…
— Я понял. Отвлекать там не планировал. Только когда сама захочешь, пишу… Не буду навязчивым.
Убирая со стола за ними, смотрю им вслед и не знаю правильно ли сделала, что дала ему номер. С другой стороны, это всего лишь номер… И мне необязательно с ним видеться. Возможно, он и сам обо мне забудет после переезда…
Да и мне не особо это сейчас важно, потому что у меня все мысли до сих пор о…
Нет, нет, нет…
— Кто это был? — неожиданно слышу мамин голос и вздрагиваю.
— О, Господи, напугала, мам…
— Извини… Симпатичный…
— Ага… Как будто это важно, — вздыхаю и уношу поднос, пока мама идёт за мной.
— Жень…
— М?
— Слушай… Я уже внесла залог на всякий случай. Чтобы мы не лишились такого варианта…
— Да? Тогда здорово… А-то я уже готова была передумать, — смеюсь, глядя на неё, а она обнимает меня сзади.
— Погоди, Жень… Если ты не хочешь…
— Нет, мам. Я пошутила. Я уже решила. Мы должны поехать. Тем более, ты тоже хотела…
— Я хотела из-за Серёжи, Женя… — выдыхает она, и я оборачиваюсь, убрав поднос на столик.
— То есть… Ты решила…
— Я пока ничего не решила. Просто… Я скучаю по нему. И понимаю, что нам нужно нормально поговорить… Но если ты против…
— Мам… Это твоё право. Я не буду лезть. Мы ведь договаривались с тобой. Что исключительно не лезем в отношения друг друга… Больше нет.
— Ты считаешь меня дурой? — спрашивает она, скуксившись, и я обнимаю её.
— Мам… Конечно, нет… Ты что? Я понимаю, что ты чувствуешь…
— Спасибо, Жень… Я не собираюсь так легко прощать, но… Я его люблю…
Господи. Если бы она только знала, как это слово отзывается у меня внутри… Любовь. Мерзкое отвратительное чувство. От него нет ничего хорошего, если оно не взаимно, а, как правило, так и есть.
Я уже не верю в то, что два человека могут что-то обоюдно чувствовать. Мне кажется, что один всегда лжёт и пользуется любовью другого.
Но не буду же я портить мамино представление о мире. Она всегда была такой. Доброй, ранимой, любящей… Мне кажется, это у меня внутри сейчас что-то перемкнуло, потому что как представлю, что первый парень, кому я отдалась, поступил со мной как с лакмусовой бумажкой, так мне хочется пойти и утопиться.
Боюсь хоть что-то говорить, поэтому просто жалею и глажу её по спине.
Чувствую себя максимально хреново. Понимаю, что, если они всё же соберутся быть вместе, мне придётся хоть иногда, но видеться с ним. Так же, как и в универе. А, значит, нужно точно так же взращивать в себе пофигизм и равнодушие.
Рабочий день заканчивается, и мы с мамой направляемся домой. Едва выходим из кафе, как раздаёмся автомобильный гудок, и я тут же оборачиваюсь.
— Можно вас подвезти?
Господи. Снова он. Ещё один мажористый… Только не это.
— Нам тут рядом, мы пешком…
— Ты даже имени моего не спросила, — улыбается он, а мама тычет меня локтем и смеется.
— Очень смешно, конечно… Мааам…
— У меня нога болит, давай доедем, а?
— Ты врушка, — начинаю щекотать, и она смеётся.
— Меня Кирилл зовут. А Вас как? — обращается к моей маме.
— А меня…
— Мама… — хмурюсь, и она тут же замолкает.
— Слушай, Кирилл. Ты обещал быть менее навязчивым…
— Я обещал быть менее навязчивым в Москве. Не здесь. Так что… Тут могу им быть…
— Ну и наглость…
— Садись, подвезу… Наверняка устали после работы…
Я вздыхаю и всё же соглашаюсь. Сама не знаю почему.
Просто порой легче один раз согласиться, чтобы кто-то отстал. Они знакомятся с моей мамой. Я же при этом еду молча, словно воды в рот набрала. И сижу позади него, хотя он сверлит меня взглядом через зеркало заднего вида. Я не говорю, что он не красивый… И что отталкивает. Всё не так. Но одного красивого мажористого придурка мне уже хватило…
А этот приехал на такой машине, что у меня не остаётся сомнений, блин. Он один из них.
— Вот здесь…
— Здесь?
— Да… У нас скромное жилище…
— Заметь, а я ничего не сказал… — выдаёт он, и я поторапливаю маму, чтобы выйти. — Жень… Подожди… Можно наедине пару слов.
Притормаживая, даю маме добро, и он оборачивается.
— Красивая ты безумно, конечно…
— Это всё? — спрашиваю, ведь он не отлипает от меня взглядом. А у меня уже щеки горят от стеснения.
— Нет, не всё… Не знаю, кто тебя так сильно обидел, но я обещаю, что не сделаю так… Мне ты можешь верить…
— Знаешь… А забавно, — улыбаюсь я в ответ. — Ведь он говорил мне ровно то же самое. Всего тебе хорошего. — выхожу из машину и закрываю за собой дверь, схватив маму за руку.
Мне не важно хороший он или плохой. Я в целом не хочу пробовать.
Скрываемся в подъезде, и мама с грустью выдыхает.
— Я очень переживаю за тебя. Прости, если вела себя неправильно.
— Да я просто не вижу смысла нам с ним общаться.
— Жень… Я знаю, что он обидел тебя… И знаю, что ни одни слова на свете не способны эту боль залечить, но не думаю, что все люди такие… Понимаешь?
Мы заходим в квартиру, и я начинаю разуваться.
— Я понимаю, но сути это не меняет… Сейчас я ещё не готова ни к чему.
— Да… И это я тоже понимаю. Но мальчик милый…
— Ага, иди давай, — смеюсь, погнав её в ванную мыть руки первой.
Пока стою,
