показалось, что я ослеп и оглох, потому что меня тут же накрыл мощный, крышесносный оргазм.
Глава 4
Обессиленный, выжатый под ноль, я едва не рухнул на свою, получается, добычу, однако усилием воли довел и ее до такой же яркой вспышки. И только тогда, полностью удовлетворенный, скатился на бок, сграбастав в объятия еще не пришедшую в себя девчонку.
– Детка, ты просто огонь! Спасибо, моя хорошая, – найдя в себе силы, прошептал ей на ушко пошлую благодарность, сам еще не зная, как расценивать то, что случилось. Хотя чего там расценивать?! Взрослые люди по страстному обоюдному желанию занялись сексом…Черт, какая-то херня в голову лезла…
Не глядя стащил резинку и, не найдя куда ее положить, нехотя поднялся и пошел в ванную.
Однако вся моя блаженная расслабленность и истома мгновенно слетели, как осенние листья под шквальным ветром, когда заметил красно-бурые разводы на латексе.
– Что за на х…! Камила! – рявкнул, влетая в комнату и врубая свет. – Что это значит?
Девушка сползла с кровати и уселась на пол, обхватив коленки руками. Очевидно, пытаясь таким образом защититься от моего праведного гнева.
–Ты же… меня не выгонишь? – очевидно, она считала, что на данный момент это самое страшное, что может случиться.
– Еще раз повторяю: Что. Это. Значит, – рычал я, размахивая изделием номер 2, как говорили в Советском Союзе, чуть ли не перед ее лицом.
– Прости, но я не …, – голос девушки дрожал, и ей приходилось делать паузы. – Я не хотела тебе говорить, что ты у меня первый, потому что не знала, как ты к этому отнесся бы. Но теперь я свободна. Только не думай, что я специально.
В голосе ее было столько трогательного раскаяния, что я в растерянности швырнул злополучную резинку на пол и сел рядом со своим ночным сюрпризом, вытянув ноги вперед. Обняв одной рукой ее за талию, второй погладил ее по голове и уже более спокойно спросил:
– Надеюсь, твои слова про свободу не означают, что я избавил тебя от ненужного рудимента, и теперь ты сможешь направо и налево пользоваться освобожденной вагиной?
Камила вздрогнула.
– Нет–нет, что вы?! Я же черкешенка! – она гордо вздернула подбородок.
– Ну тогда в чем дело? И перестань мне выкать! Мы уже не чужие люди теперь. Рассказывай.
– Данил, только не подумайте, что я вас гружу своими проблемами.
– Камила, давай на «ты»! А то я себя старикашкой трухлявым чувствую.
– Старикашка не сможет быть таким горячим в постели, – невольная скабрезность вырвалась у нее.
– А ты откуда знаешь? – не имея никаких подозрений, просто следуя логике, спросил я.
– Вот это и есть моя проблема. Хоть на дворе и двадцать первый век, у нашего народа мало что изменилось в традициях. Меня отправили учиться в Москву, так как мой жених занимает важный государственный пост и ему нужна соответствующая визитная карточка. Молодая, красивая, образованная. И обязательно девственная. А ему пятьдесят один год, – моя ночная гостья уже откровенно всхлипывала, вынужденная возвратиться в свою мрачную реальность. – Поэтому я и перечитала в интернете все о том, чем порадует меня муж. Простатит. Импотенция. Мужской климакс, и соответственно, постоянное чувство вины, если не сумею достаточно вдохновить своего господина.
– Ты с ума сошла?! Зачем он тебе? Неужели ты ради денег готова искалечить свою жизнь! – я сел на колени перед ней и тряхнул за плечи. – Камила! Ты молодая и красивая девушка! Зачем тебе этот трухлявый пень?!
– Данил, ты не понимаешь, у нас свои законы. И я не имею права их нарушить. Иначе я навлеку позор на свою семью, и меня проклянут. Вернее не иначе, точно навлеку.
– И ты все равно решила расстаться с девственностью?! Я ничего не понимаю, – я выпустил ее из рук и обескураженно потер подбородок.
– Да, теперь я скажу, что меня изнасиловали, благо на лице есть доказательства, и меня не заставят выходить замуж. Домой я уже не могу вернуться, чтобы не позорить уважаемого человека. Многие в курсе договора родителей. Возможно, отец разрешит маме приезжать ко мне. Мне же дорога в родной дом будет закрыта.
– Дикость какая! – у меня в голове не укладывалось, как можно заставить девчонку выходить замуж за старика. А ее поступок вообще перевернул все с ног на голову!
– Это еще не дикость! У меня родители не настолько закостенелые в следовании обычаям. На Кавказе сами родственники могут убить девушку, которая, по их мнению, опозорила честь семьи. И даже будут гордиться этим. У нас разведенная женщина чуть ли не шлюхой считается.
– И ты использовала меня, чтобы поступить наперекор родным? – да уж, роль ритуального каменного фаллоса, которым девушек лишали девственности у многих племен, меня совсем не обрадовала. И от только что горевшей страсти осталась горстка жалкого пепла. В душе, словно комок соли растворился, так горько и противно стало.
– Нет, Данил, нет! – с жаром запротестовала она. – Я не знаю, что со мной было бы, если бы те подонки меня изнасиловали. Я бы уехала в Китай и работала бы нянькой для панд. Я даже думала об этом.
– Кем? – у меня от изумления отвисла челюсть. Поистине, эта девочка не перестает меня удивлять.
– Нянькой для панд. Там меня точно не найдут!
Видя мою, мягко скажем, удивленную физиономию, она улыбнулась, и испуг вместе с тревогой исчезли с ее лица, сменившись какой-то просто детской добротой.
– Зарплата хорошая, и ты с ними находишься триста шестьдесят пять дней в году. Поэтому вопрос досуга отпадает. Да и шансы, что меня там найдут, практически равны нулю. И если знаешь, какими люди могут быть жестокими и подлыми, лучшего места не найти. Панды как дети. Они любят обниматься, их нужно развлекать, нужна физическая подготовка хорошая, чтобы с ними бегать. К дисциплине приучать. Печь им кексы с медом из зерна, молочного порошка и яиц. То есть быть самой настоящей нянькой. Терпеливой, заботливой, ласковой.
Черт знает, что творит эта девчонка! От теплоты в ее голосе я опять оттаял. Словно раскаленной иголкой она предельно точно ткнула в мое больное место. После смерти родителей, я жил, как бирюк. Пропадал на работе, в спортзале, на пробежке – где угодно, только чтобы поменьше быть дома. Звериная тоска
