я не собираюсь отказываться от неё сегодня вечером.
На замену детали уходит две минуты, как она и сказала. Она ещё раз осматривает машину, опускает капот и смотрит на меня.
— Всё в порядке. Хотя я бы всё равно позвонила в дилерский центр, эта машина слишком дорогая, чтобы так скоро в ней начались проблемы.
— Может, я так и сделаю. — Я вижу на её лице выжидающее выражение и киваю. — Да. Конечно. — Я достаю бумажник, отсчитываю ей пять тысяч и вижу, как расширяются её глаза. — Остальное я могу выписать чеком или оплатить картой.
Она моргает, глядя на меня, как будто сама мысль о том, чтобы списать с карты пять тысяч, кажется ей совершенно абсурдной.
— Я… да. Мы не настолько отстали от времени. — Она протягивает руку, и я отдаю ей свою карту — тяжёлый чёрный кусок металла, на который она смотрит целую секунду, прежде чем достать из кармана ключи и уйти в кабинет.
Через пару минут она возвращается с картой и чеком. Десять тысяч за то, что, я уверен, было дешёвой и быстрой работой, но я не могу заставить себя пожалеть о своём предложении. О чём я действительно сожалею в этот момент, так это о том, что у меня нет причин оставаться здесь дольше, кроме того, что я хочу её.
Она по-прежнему стоит передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я мог бы протянуть руку и коснуться её. Если я это сделаю, она либо даст мне пощёчину, либо поцелует меня, и внезапно мне захотелось это выяснить, несмотря на риск.
У неё на лице выбилась прядь медово-русых волос из растрёпанной косы. Я протягиваю руку и убираю её за ухо — жест слишком нежный для того, что я хочу с ней сделать. Мои пальцы касаются её скулы, и она втягивает воздух.
Она не даёт мне пощёчину. Она не отстраняется. Она стоит неподвижно, и я понимаю, что у неё карие глаза, в которых мелькают золотистые искорки.
И я решаю рискнуть.
— Если я останусь ещё ненадолго, — шепчу я, — то обещаю, что не уйду через две минуты.
Её глаза расширяются. Она не двигается. Я опускаю руку и, обхватив ладонью её затылок, притягиваю к себе для поцелуя.
В тот момент, когда наши губы соприкасаются, я чувствую прилив возбуждения, какого не испытывал уже давно. Я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят об искре, о химии между людьми. Её мягкие и пухлые губы приоткрываются, когда я целую её, и я, не останавливаясь, проникаю языком в её рот, заявляя на неё свои права.
Желание обжигает меня, как лесной пожар, и мой член мгновенно становится твёрдым как камень, болезненно натягивая ширинку джинсов, пока я пожираю её рот, как изголодавшийся мужчина.
Она прижимает руки к моей груди, и на мгновение мне кажется, что она собирается оттолкнуть меня, но она лишь хватает меня за рубашку и притягивает ближе.
Чёрт, это действительно происходит. Почему-то это в тысячу раз сексуальнее, чем если бы я подцепил женщину в баре или клубе, какую-нибудь разодетую девицу в коротком откровенном платье, которая хочет, чтобы её трахнули. Бриджит не этого хотела сегодня вечером, но она всё равно прижимается ко мне, выгнув спину, пока я скольжу языком по её губам и опускаю руку, чтобы намотать её косу на кулак.
Меня охватывает желание узнать, как далеко я могу её завести. Как много она выдержит, прежде чем остановится или даст мне пощёчину. Я тяну её вниз, другой рукой кладу ей на плечо и заставляю опуститься на колени. Она на мгновение сопротивляется, её глаза распахиваются, и она прерывает поцелуй.
— Я...
— Давай, красавица, — мурлычу я, всё ещё сжимая её волосы в кулаке. — Встань на колени, чтобы я мог трахнуть этот прелестный ротик. Обещаю, тебе понравится то, с чем я тебя познакомлю.
Её глаза расширяются, и я готов поспорить на все десять тысяч, которые я заплатил ей за работу над машиной, что ни один мужчина никогда не говорил с ней так. Я чувствую, что она колеблется, как будто борется с чем-то внутри себя, а затем, к моему удивлению, она опускается передо мной на колени и, положив руки на пуговицу моих джинсов, опускается на бетонный пол.
Я издаю шипение удовольствия сквозь зубы, когда она проводит ладонью по утолщению моего напряженного члена, её брови сходятся на переносице в краткий миг замешательства, когда она ощупывает меня. Я улыбаюсь ей, слегка дёргая за косу.
— Достань мой член, красавица. Тебе это понравится, я обещаю.
Её глаза прищурены, но я вижу в них огонёк любопытства. Она протягивает руку и расстёгивает мою ширинку, её длинные пальцы скользят в отверстие на джинсах и высвобождают мой член. В тот момент, когда её пальцы смыкаются вокруг меня, я вижу, как у неё взлетают брови, а глаза расширяются так, как я никогда раньше не видел, когда я высвобождаюсь и она впервые видит мою толстую длину.
Все девять дюймов, и ряд блестящих металлических пирсингов, идущих вдоль ствола, все шесть. Безрассудное решение, принятое под влиянием момента, когда мне было девятнадцать, и о котором я никогда не жалел, — исключительно ради того, чтобы видеть выражение лица каждой женщины, когда она впервые видит мой член.
Она в изумлении. Как будто она не только никогда раньше не видела ничего подобного, но и не могла себе такого представить.
— Давай, красавица, — мурлычу я, опуская пальцы вниз, чтобы развязать ленту на её косе и распустить волосы. — Играй сколько хочешь. Обещаю, он не кусается.
ГЛАВА 3
БРИДЖИТ
Я не могу поверить в то, что вижу. У меня нет большого опыта в том, что касается мужчин и их членов, но я никогда раньше не видела ничего подобного, и это было до того, как я поняла, что у него пирсинг. Я даже представить себе такого не могла, не говоря уже о том, чтобы увидеть своими глазами.
Я не могу поверить, что на самом деле делаю это: стою на коленях в своём гараже, распахнув двери, чтобы любой проезжающий мимо мог увидеть, хотя вряд ли кто-то увидит, как мои пальцы обхватывают член мужчины, с которым я познакомилась меньше часа назад.
Я никогда ничего подобного не делала. Я не то чтобы хорошая девочка, но и не из тех, кто спит с кем попало. Мне нужно хотя бы несколько свиданий, прежде чем я окажусь с кем-то в постели. Я точно
