И наши дети родятся с разницей в три месяца. Если я, конечно, решусь рожать в такой период своей жизни.
Дети — это ведь подарки судьбы.
У меня прекрасные дочери, и в целом, я наверно была бы не против завести еще одного ребенка.
Но мне за сорок. И беременность в таком возрасте может оказать серьезные осложнения на организм. Хотя я раньше не жаловалась на здоровье, но теперь.
Боже…
Хватаю тест и прячу его в полку над раковиной.
Я решу эту проблему позже. Сейчас нужно готовить салаты и запекать курицу. Я обещала дочкам накрыть стол.
К двум часам дня парковка возле дома пополняется. Первыми приезжают Злата и ее жених Дима.
У меня все готово к встрече любимых дочек, только чувствую я себя настолько паршиво, что просто самой до себя.
Мне бы сейчас лечь, и чтобы никто не трогал. Я еще даже не успела переварить мысль о своей незапланированной беременности от мужа — предателя.
Видеть его не хочу.
— Мамулечка, — Злата целует меня в щеку. — Как ты себя чувствуешь?
Я устало улыбаюсь и плечами пожимаю.
— Ты опять какая-то бледная, — недовольно выдает дочь. — Тебе бы может доктору показаться?
Мы со Златой садимся в кресла в гостиной и ждем Машу с Дашей под непринужденный разговор. Диму отправили пока на второй этаж смотреть телевизор.
Дочь говорит о своей беременности, и я стараюсь ее поддержать. Вспоминаю, как ее вынашивала, а потом двойняшек.
Такие разные беременности, и вот третья.
И это опять может оказаться двойня.
Я просто не вынесу. Нужно пока не поздно решить этот вопрос. Потому что чем дольше я буду откладывать, тем меньше шансов, что я смогу записаться на аборт. Духу не хватит.
Но куда мне сейчас ребенка? Муж нашел молодую любовницу и выгоняет меня из дома. Возраст уже не тот, чтобы не беспокоиться о счастливом и беззаботном детстве малыша.
Да я и сама скоро бабушкой стану!
— Мам, а у тебя токсикоз был? — Злата гладит свой плоский животик.
— Тошнило, но не рвало, — коротко отвечаю я.
— Я уже так устала, — жалуется дочка. — Тринадцатая неделя к концу, а я все обнимаюсь с тазиками.
— Потерпи, родная, — мягко улыбаюсь. — Оно того стоит.
— Да я уже и не знаю, как нам свадьбу играть. Вдруг мне плохо станет!
Слышу веселые голоса младших дочерей, внутри приятное тепло растекается. Давно их не видела. Девочки весь сентябрь домой не приезжали, были погружены в учебу с головами.
— Машенька, Дашенька! — целую в холодные щеки по очереди.
Мои малышки обнимают меня и наперебой говорят о том, как соскучились и как рады вернуться домой.
Мы садимся за стол не дожидаясь Николая, и стоит мне только расслабиться и понадеется, что он решил вовсе не приезжать сегодня, как входная дверь громко хлопает.
Я сижу спиной к входу на кухню и не вижу мужа, но уже чувствую запах цветов.
— Доченьки! — ласковым голосом произносит мой муж.
Девочки с ним обнимаются, шумные и ловкие. А я сижу, как на иголках. И их голоса сливаются в общий шум. Гудят в голове, как пчелиный улей.
Все-таки явился.
Закрываю глаза и тяжело дышу.
Еще и с цветами для наших девочек.
Кусаю щеку изнутри и заламываю пальцы нервно.
Так неприятно сейчас видеть Николая. Зато дети очень рады. Они любят отца. И я не знаю, что будет, когда они узнают правду о нем.
— Я должен вам кое-что сказать, — жестко произносит мой муж, и дочки возвращаются за стол.
Повисает тишина, в которой я слышу только тиканье настенных часов и свое напряженное дыхание. Дашка с Машкой переглядываются. Злата замерла со счастливой улыбкой на лице.
А я просто боюсь смотреть в лицо моего мужа.
Глава 6
— Я считаю, что после свадьбы Златы мы должны всей семьей поехать в путешествие, — огорошивает Николай. — Как вы на это смотрите?
У меня внутри все сжимается от возмущения. А Даша с Машей от радости просто вспыхивают. Им это не просто поездка куда-то всей семьей, но и повод прогулять школу.
В путешествие? Всей семьей?
Всей семьей — это как? Наши девочки, я, Коля и его Светочка?
— Па, да мы с Димой решили без свадебного путешествия обойтись, — Злата плечами пожимает и на меня как-т тревожно поглядывает.
У меня от злости сердце колотится. Мой муж завел молодую любовницу, обрюхатил меня в сорок один то год, собирается выставить меня за порог моего дома в однушку, но сам при этом всем хочет остаться в глазах дочерей «крутым папочкой»! Нахал! Подлец! Мерзавец!
— Мы со Златой все подаренные на свадьбу деньги вложим в строительство дома, — сообщает жених моей старшей дочери.
— А там еще маткапитал дадут, тоже пустим в строительство, — кивает Злата, поддерживая своего Диму.
Моя Златочка… доченька… она росла и видела, как мы с Колей друг друга любим. И ей даже в голову не придет мысль, что однажды мужчина может стать предателем и лишить ее крыши над головой.
— Коль, — зловеще шепчу, смотрю на мужа волком. — А ты ничего больше не хочешь дочкам рассказать?
Мои девочки на меня смотрят с тревогой. Наверно, я сейчас выгляжу очень злой.
— Агата, не начинай, — мой муж только плечами пожимает и улыбается осторожно.
— Нет, ты скажи девочкам, — развожу руками. — Пусть они знают правду!
— Агата… — Николай стискивает челюсти и рычит сквозь зубы так, что пространство вокруг вибрирует. — Давай позже. Не нужно омрачать Злате предвкушение свадьбы.
— Я тогда сама им все расскажу, — говорю я с нажимом.
Девочки напряженно переглядываются.
— Мам, что случилось? — вкрадчиво шепчет Злата.
— Мы с вашей мамой, — Николай окидывает меня брезгливым взглядом. — Мы решили разойтись.
Я закрываю глаза и у меня звенит в ушах. А на лице зависает победная улыбка. Признался, слава богу. Еще бы смелости набрался и причину нашего развода сам сказал.
— Пап… это шутка такая? — лепечет Злата непонимающим тоном.
— Как это, разойтись? Вы же столько лет вместе! — произносит Даша растерянно.
Мое сердце ускоренно долбит в ребрах.
Тудух-тудух. Тудух-тудух.
В глазах темнеет и голова кружится. И, кажется, во всем теле расплывается такая слабость, что я могу прямо сейчас рухнуть в обморок.
— Мам, это правда? — слышу голос Маши прямо над ухом и чувствую теплое прикосновение к своей руке.
Поднимаю взгляд, полностью расфокусированный и замыленный слезами.
— Мам! — повторяет Маша. — Тебе плохо?
— Нормально, — сухо произношу.
С трудом поворачиваю голову, чтобы взглянуть на мужа.
Он смотрит на меня свысока. Холодный и надменный. На лице прописана брезгливость и ненависть.
