поспешила ретироваться от этого парня как можно дальше. Ибо более оставаться с ним наедине я просто не могла. Не выдерживала. Ломалась! И теперь я шла на звук громкой музыки. Столкнулась в дверях с Летовым и проигнорировала его усмешку, такую ехидную, такую все понимающую, что хотелось стереть ее с холеного лица звонкой затрещиной.
Но я не стала.
Я летела прочь, пока не добралась наконец-то до Машки и Ритки, которые невероятно мне обрадовались, а еще рассказали удивительную историю. Мол, сразу после нашего разговора с Плаксиной, у всех вокруг пропала связь, но Захар сказал, что он успел вызвать для друга такси и оно сможет меня подхватить, если так уж надо. А они и не отказались.
И вот я тут.
Только таксист — не таксист. И я вроде бы не дура, да?
Но, какого черта?
И смысла во всем этом нет совершенно!
А потом все обо мне забыли, когда в шумном зале, заполненном студентами под завязку, появился тот самый «добродушный бомбила», который так феерично доставил меня на этот праздник жизни. И тут же толпа народа одобрительно загудела, радуясь своему предводителю, да и Машка позабыла о моем существовании, облизывая влажным взглядом Исхакова.
И только Плаксина прищурилась, сподобившись задать правильный вопрос:
— Ты, что ли, с Тимофеем приехала?
— Что? — скривилась я. — Пф-ф-ф, конечно, нет!
Мы переглянулись с подругой взглядами. Рита смерила меня с подозрением. Я ее непонимающе. Но на том и закончили. А дальше...
Пошла жара...
Глава 26 — Встань в очередь
Яна
Чувствуя, как скребет затылок чей-то пронзительный и давящий взгляд, я задрала повыше голову и походкой от бедра, которой бы позавидовала любая топ-модель, двинула в сторону беснующейся толпы. И плевать, что колени до сих пор были ватными. И фиолетово вообще, что поджилки тряслись. Вперед и с песней!
Дорогу королеве!
Хлебникова и Плаксина ожидаемо посеменили следом, а затем и замерли рядом, когда я с претензией оглядела открывшуюся передо мной картину маслом.
Ну, что сказать? Дорого, богато. Огромный банкетный зал вместил в себя весь поток студентов нашего отделения. На вертушках отыгрывал свой веселый сет настоящий диджей. Дым-машина, стробоскопы, цветомузыка и куча пьяной молодежи, отплясывающая на танцполе — вот где был полный комплект для разбитной тусовки.
Интерьер шикарный. Столы ломились от закусок и бутылок с выпивкой на любой вкус. Небольшая кучка ребят в одном углу безудержно придавалась пиво-понгу. В другом двое парней рубились в алкобокс, раздобыв где-то боксерские перчатки, кидали кости и месили друг друга, одновременно накачивая себя какой-то забористой огненной водой.
Народ истошно и счастливо вопил, видя все это безобразие.
Мимо нас с диким ором пробежал Юрка Сотников с параллельной группы, к рукам которого были скотчем примотаны две бутылки пива. За ним же припустил его закадычный друг Олег Устинов с такой же проблемой на конечностях, но еще и с надписью на лбу: «Олежа — баклан».
Я покачала головой и фыркнула, поражаясь той вакханалии, что развезли повсюду. И не заметила, как со спины ко мне подвалил Летов, приобнимая и крича на ухо сомнительное приглашение:
— Сразу пропустишь штрафную, Золотова, или сыграем в «Я никогда не...»?
— Я никогда не играю в глупые игры, — стряхнула я с плеча грабарки Захара и потопала вглубь толпы, а там уж приказала себе выкинуть из головы то, что случилось в машине между мной и Исхаковым. И вообще, постаралась более не смотреть в его сторону.
Забыть не получится, но игнорировать его я могу.
А для этого не хватает допинга. И побольше народу вокруг себя, который бы отвлек от всяких странных мыслей.
Да и в конце-то концов, ведь все это могло быть реально просто банальным совпадением. И без очевидного вранья я в машину к Тимофею никогда бы не села. А еще надо отдать ему должное — Исхакова вел себя как паинька, пока я сама не вывела его из себя.
Наверное, я ему и вправду, словно бельмо на глазу.
Эта мысль неожиданно ужалила, подобно ядовитой осе, и я поморщилась. А затем упрямо перевела взгляд на подруг.
— Есть в этой дыре что-нибудь, чем можно промочить горло?
И понеслось...
Шампанское. Танцы. Смех без причины, в обход тянущей сердечной боли, которая не желала покидать меня ни на минуту. И глаза вечно зачем-то искали его — парня, которого хотелось придушить. Но Тимофея нигде не было видно, что бесило неимоверно.
И танцы мои только поэтому становились все более раскованными, откровенными и жаркими. Отчаянными...
И лишь одно обстоятельство странным образом меня в этот вечер радовало — абсолютно убитая физиономия Машки. Глаза ее были на мокром месте и полны острого разочарования. Губы обиженно тряслась, а щеки пылали от плохо скрываемой обиды.
Тут было понятно без слов — Исхаков списал ее в тираж.
— Маш, ну не плачь, — сподобилась я на жалость, хотя и считала, что Хлебникова получила справедливо оттого, что сама сунулась к мудаку. Чего теперь локти кусать?
— Все равно я его дожму! — рявкнула девушка и сжала руки в кулаки.
— Что он тебе сказал? — спросила Ритка.
— Ничего. Даже слушать не стал, только отмахнулся и все. Я уже дважды к нему ходила, но Тима лишь предельно вежливо шлет меня по конкретному маршруту — куда подальше!
— Урод, — буркнула я.
— Но я ведь его люблю! Я не могу без него! И никому не отдам! — захныкала Машка, а Плаксина обняла ее и погладила по несносной голове.
Я же только закатила глаза и вернулась на танцпол, выкидывая из мыслей все и вся, чувствуя какое-то иррациональное внутреннее удовлетворение. И сразу кровь забурлила чуть тише. И вопли глупого сердца стали не такими пронзительными. И Исхаков почти оставил в покое мое сознание.
Осталась только я. И музыка, которая уносила меня все дальше от этой реальности.
Спустя, казалось бы, бесконечность, устав от оглушающего рева толпы и громкого бита, я по-английски покинула импровизированный танцпол и пошла в поисках обычной ледяной воды и тишины. Свернула в темный коридор. Минула несколько комнат, где ребята в более спокойной атмосфере рубились в твистер, карты на раздевание и просто предавались разврату, целуясь и тискаясь по темным углам.
Я же шла дальше, пока не наткнулась на небольшое помещение, где никого не было, кроме пары пустых диванов и кулера с водой. К нему-то я и двинула, а уже спустя несколько секунд едва ли не подавилась, когда услышала позади себя тихий, вкрадчивый голос:
— Удивлен на самом деле, что
