из дома, я тоже жила в достатке и в ус не дула. Но ни слова больше о крокодилах, — снимаю туфли и ставлю сумочку на антикварный комод. Разглядываю его. — Прямо музей, а не квартира.
— Но мебель надёжная.
Остаток дня проходит в хлопотах. Я готовлю праздничный ужин, мои парни то играют, то наведываются на кухню что-нибудь схомякать. На просторной кухне Богдана просто невозможно не приготовить шедеврально. Здесь всё продумано до мелочей, а ещё меня покорил кухонный гарнитур цвета ванили с витражными стёклами.
— Мама занималась дизайном? — спрашиваю Богдана, когда он нарисовывается возле меня в очередной раз.
— Специально обученный человек под её чутким руководством, — целует Богдан меня в шею.
— Надо только здесь всё протереть. Квартира долго была без хозяйки.
— Она всегда была без хозяйки. — Руки Богдана проникают под мою футболку. — Не дождусь, когда царевич вырубится.
— Нет уж, давай дождёмся. Немного осталось. Он сегодня намотался с нами, быстро уснёт.
— Я сегодня положил его в гостевой комнате. Там кровать большая, надеюсь, не свалится.
— На всякий случай обложи его подушками со всех сторон.
— Слушаюсь, моя королева.
Для ужина, по случаю установления официального отцовства Богдана, я снимаю серый сарафан и надеваю новое красное платье, которое мой любимый купил для меня. Пока я была в больнице, он заказал мне кучу одежды и белья. Накрываю стол в гостиной. В ящиках кухни я нашла скатерть, сервировочные салфетки, набор посуды, свечи — всё новое, нераспечатанное. Даша, по всей видимости, подготовкой романтических ужинов не озадачивалась.
На белоснежной скатерти посуда изумрудного цвета смотрится сногсшибательно. Бокалы из тонкого хрусталя добавляют нежности сервировке. Я приготовила рулетики из баклажанов, тёплый салат из куриной печени с гранатом, утиные грудки с тушёной капустой. Если мы всё это съедим, то свалимся с полными животами в постель, и нам будет не до любовных утех. Мне-то точно. Но очень уж захотелось блеснуть своими кулинарными талантами перед Богданом.
Богдан надел к брюкам чёрную рубашку. Из-под её закатанных рукавов, загорелые руки моего жениха смотрятся невыносимо соблазнительно. Он щёлкает зажигалкой, и фитильки свечей вспыхивают яркими огнями, один за другим. Я выключаю свет, и обессиленно падаю на стул.
— Устала? — Богдан наливает мне сок, а для себя откупоривает бутылку вина.
— Есть немного, — любуюсь своим избранником, его движениями, улыбкой. — Я видела у тебя в комнате пианино. Или фортепиано… Не знаю как правильно.
— Пианино инструмент вертикальный, более компактный, а фортепиано… Это название целой категории инструментов. Пианино и рояль — это разновидности фортепиано. У меня хороший инструмент, старинный.
— Я заметила. Странно, что не рояль.
— Слава Богу, что не рояль, — смеётся Богдан. — Уж больно громоздкий. Даже для… — он запинается. — Даже для нашей с тобой квартиры.
Мелочь, а мне приятно. Эдик всегда говорил «мой дом», в «моём доме». Я поначалу поправляла его, совершенно напрасно считая, что дом наш, но потом махнула рукой. Я ещё не ощущаю себя здесь хозяйкой, но Богдан всячески старается, чтобы это произошло быстрее.
— Я хотела, чтобы ты мне сыграл сегодня.
— Любой каприз.
— Да, можно что-нибудь капризное, — поднимаю свой бокал. — За тебя, папа Богдан.
— За тебя, мама Люба, — Богдан отпивает глоток вина. — М-м, давно у меня эта бутылка лежала. Папа привёз из Франции. Ещё до своего отъезда. Ждала она особого случая и дождалась. Жаль, что тебе сейчас пить нельзя.
— Я даже отсюда чувствую, как это вино благоухает.
— А я просто дурею от ароматов яств, приготовленных твоими волшебными руками. Приступаем!
Все треволнения дня забываются за вкусной едой и разговорами. Катя делилась подробностями из жизни родителей Богдана, но я обычно слушала их вполуха. Теперь мне интересно всё. В какой-то момент Богдан сворачивает рассказ и поднимается с места.
— Идём.
— Надо тут всё прибрать, — подхватываюсь я.
— Не бери в голову, идём, — Богдан утаскивает меня за собой в соседнюю комнату. Садится за фортепиано и открывает крышку.
— Надеюсь, мы не разбудим соседей и царевича, — встаю за спиной Богдана и кладу ему руки на плечи,
— Может, тогда сыграть колыбельную? — он резво пробегается пальцами по клавишам.
— Что душа просит, то и сыграй.
Богдан разминает пальцы.
— Руки помнят инструмент. Присядешь?
— Нет. Я обожаю твои руки, пальцы. Они очень сексуально смотрятся на клавишах.
Богдан трётся об меня затылком.
— Да вы девушка — эстет. Знаете толк в извращениях.
— С таким учителем как ты и не такому научишься.
— Оу! Тогда мне не терпится преподать тебе несколько уроков в спальне.
— Богдан! — треплю его по волосам.
— Да, милая, твой больничный закончился, пора навёрстывать упущенное. Тем более, впервые мы займёмся изучением предмета на нормальной кровати, — Богдан касается клавиш, и его голос гулко звучит в тишине огромной, утонувшей в полумраке, комнаты:
Призрачно всё в этом мире бушующем.
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг, между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь 6.
Богдан поёт, а меня словно уносит в иные миры. Внутри всё вибрирует, слёзы текут по щекам. Не только родители постарались и вложили в рот Богдана золотую ложку, его в лоб поцеловал сам Бог.
Глава 55
Люба
В день свадьбы я волнуюсь так, как не волновалась, когда выходила замуж в первый раз. Гостей море, благодаря именитому свёкру. В основном все люди искусства, и я боялась, что буду чувствовать себя не в своей тарелке на собственном празднике. В комнате невесты собрались только женщины. В воздухе витает аромат дорогих духов, и у меня уже только от этого кружится голова.
Диана, моя очаровательная будущая свекровь, знакомит со мной своих подруг. Тут и народные артистки, и художницы, и оперные певицы. В лицо узнаю только первых, потому что видела не раз на экране.
— Господи, какая вы красавица, — восхищённо шепчет актриса в летах. И мне приятно, что она говорит это от всего сердца. — Диана, невестка у тебя просто блеск. Я тебе всегда говорила, что однажды Богдаша найдёт свою музу и снова запоёт. И вот, пожалуйста! Богдан Беломир теперь у всех на устах.
Диана обнимает меня одной рукой за плечи.
— Демид собирается спеть вместе с Богданом. И я теперь даже не знаю, кто кого больше пропиарит.
Переглядываемся с дочкой, и она прикладывает палец к губам. Может, Богдан и запел ради меня, но именно благодаря Насте, он теперь звучит из всех утюгов.
Катя, сегодня весь день не спускающая с рук Елисея, шепчет мне на ухо.
— Эдик приехал. Только что из машины с огроменным букетом вылез.
— Извините, — улыбаюсь собеседницам и спешу к окну.
