вариант. Было бы хуже, если бы Ксеня решила отравить меня на самом деле. «Так не доставайся же ты никому», как говорится.
— Ой, не шути так, папа.
Яков промолчал, решив не уточнять, что он вовсе не шутил.
Оставшийся вечер прошёл лучше, чем он ожидал, заходя в квартиру. Поужинать получилось борщом, пирожком и тортом — салат трогать Яков побоялся, так как оставалась одна порция: вдруг в его отсутствие содержимое капсулы Ксеня высыпала именно туда? При этом и борщ, и торт Яков накладывал себе сам, а вот от любезно подставленной тарелки с рагу отказался, сообщив, что сыт. Морс же незаметно вылил в цветок на подоконнике, мысленно попросив у того прощения — вряд ли несчастному растению понравится такая «подкормка», но лучше цветок, чем Яков.
То, что Ксеня с нетерпением ждёт реакции на свою диверсию, он понял сразу, как жена попыталась сесть к нему на руки, умоляюще заглядывая в глаза. И если бы только это!
— Тебе плохо, Ксень? — ледяным тоном поинтересовался Яков, когда жена полезла за пояс его домашних джинсов. — Мы на кухне, а не в спальне.
— Без тебя — плохо, да, — закивала она с улыбкой, — но я уверена, что сейчас станет лучше.
Уверена она, да уж.
— Завтра отвезёшь Пашу в школу, — вздохнул Яков, отдирая от себя жену. — Спасибо за ужин, всё было вкусно. Я пошёл, переночую сегодня у Ваньки.
Да, сын сам предложил свою комнату вместо гостиной, заявив, что матери ничего не помешает домогаться отца и там. А его берлога всё-таки на ключ закрывается.
Отказываться от столь щедрого предложения Яков не стал — не в его ситуации проявлять лишнее благородство. Он понимал, что Ваня вряд ли в восторге от разворачивающихся событий.
— А… — попыталась что-то сказать Ксеня, но Яков не дал ей такой возможности, быстро удалившись с кухни. Однако успел услышать, как жена еле слышно пробормотала себе под нос: — Подделка, что ли…
80
Яков
Когда он говорил Ксене, что у Вани хватит места для двоих, Яков несколько преувеличивал. Диван в комнате сына стоял полуторный, и одному Ваньке здесь было просторно даже с учётом его телосложения, но Яков, как и его старший отпрыск, не страдал хрупкостью, и когда они оба залезли под свои одеяла, стало и смешно, и грустно одновременно.
— Пап, я так долго не выдержу, — буркнул сын, пытаясь лечь удобнее. — Как килька в консервной банке, честное слово.
— Не переживай, — хмыкнул Яков, садясь, и достал из-под подушки телефон. — Ты мне, кстати, кое о чём напомнил. Совсем из головы вылетело.
— О чём?
— Квартиру буду искать.
— А-а-а, съехать хочешь, — Ваня вздохнул. — Ну, я тебя понимаю. С мамой и правда сложно договориться. Так хоть кому-то спокойнее будет.
— Вам с Пашкой тоже будет спокойнее. Пока я не уеду, Ксеня попыток повлиять на моё решение с вашей помощью не прекратит, а так она, может, со временем смирится. Не сразу, конечно.
— Скорее бы, — поморщился Ваня, зевнув. — Мне надоели эти битвы, я хочу нормально жить и учиться. И чего мама из этого развода такую трагедию делает? Все же живы, целы, здоровы. Или думает, ты её из квартиры выгонишь? Делить заставишь, например.
— Сомневаюсь, что твоя мама о таком вообще задумывается. Она не воспринимает моё желание развестись всерьёз, поэтому про делёжку квартиры или алименты не рассуждает в принципе. Но если вдруг ты сам беспокоишься, то…
— Не, я не беспокоюсь. Я знаю, что ты нас с Пашкой не обидишь. Честно, пап… давно хотел тебе сказать… — Ваня смущённо поёрзал под одеялом. — Я в девять лет этого не понимал, но чем старше становлюсь, то… Короче…
— Да говори уже.
— Я бы так не смог, — выпалил сын полушёпотом. — Я тебе не рассказывал… Короче, девчонка одна есть… в параллельном классе… Я в прошлом году понял, что она мне нравится. Красивая, умная, улыбается так, что… — Ваня мечтательно вздохнул, а Яков старательно погасил улыбку, невзирая на то, что в темноте её наверняка не было бы видно. Не дай бог, сын заметит — обидится. А очень не хотелось бы: всё-таки это был первый раз, когда Ваня делился подробностями про свои чувства к девушкам. — В общем, я стал с ней больше общаться. Гуляли несколько раз, за ручки держались… Я, как дурак, думал, что всё на мази. И в конце учебного года вдруг увидел, как она точно так же за ручку ещё с одним парнем гуляет, постарше. Думал, признается, но в школе она продолжала передо мной бёдрами вилять. И так противно стало, капец. Я не стал ей ничего говорить, просто прекратил общение, а потом вдруг тебя вспомнил. И подумал: а если бы вот всё то же самое произошло, но Олька уже была бы моей женой и у нас имелся ребёнок? Меня аж холодный пот прошиб. И затошнило, как представил, что надо с ней продолжать жить вместе.
— Вот-вот, — кивнул Яков, нажимая на подходящее объявление о сдаче квартиры. — Вспомни всё это, когда будешь себе спутницу жизни выбирать. Тут ошибиться нельзя. Пока просто гуляешь за ручку, в любой момент можешь сказать: «Всё, я налево, ты направо, ну и до свидания». Но чем дольше живёшь с человеком, тем крепче связи. И твоё личное счастье отходит на второй план…
Яков хотел добавить: «…когда рядом рыдает твой сын», но промолчал. Не хотел, чтобы Ваню ещё сильнее мучила совесть.
Ему было достаточно Полины, которая вместо того, чтобы идти дальше, продолжала оглядываться назад. С другой стороны, прошло ещё очень мало времени — справится.
— А если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое, ты бы уже не женился на маме, да? — неожиданно поинтересовался Ваня, поразив Якова до вытаращенных глаз, но ответить он не успел, потому что в дверь вдруг тихонько поскреблись.
81
Яков
За дверью оказался Пашка. Слава богу, не Ксеня — очень не хотелось устраивать с ней очередные разборки.
Но явление младшего было неожиданным. Засыпал Пашка обычно в половине десятого, а на часах сейчас было уже на час больше. Однако сонным сын не казался, зато хмурым и встревоженным — вполне.
— Паш, ты чего?
