потолок и массирует мою голову, пока я лежу у него на груди и касаюсь пальцами его сосков. — Щекотно…
— Ты ничего не ощущаешь?
— Ощущаю… Щекотно… — повторяется.
— А у меня иначе…
— Потому что ты женщина… У вас это эрогенная зона…
— Не говори «у вас», говори «у тебя»… А-то я сразу начинаю думать о других…
— Какая ты ревнивая, пиздец просто, Машка…
— А я сразу предупреждала, Владик… Если не готов, лучше не суйся… Но уже поздно врубать заднюю. Я — твоя, ты — мой.
— Я в курсе. Я выбрал себе своё. Не нагнетай… — он прижимает меня к себе сильнее и целует в макушку. — Вкусно пахнешь…
— Ты тоже… Очень вкусно…
— В душ пойдёшь?
— Надо, да… Я тут ещё… Немного испачкала…
— Пошли вместе… Хочу тебя помыть…
— Садовский, — подкрадываюсь я с улыбкой. — Помыть или ещё что-то, потому что… Нам, кажется, нельзя…
— Как скажешь, так и будет… Просто с тобой хочу…
— Ладно, пошли… Только на цыпочках, хорошо?
— Как ты себе это представляешь? — угорает он. — Я на цыпочках… Успокойся ты, родители внизу ещё. Всё нормально. Пошли…
Мы с Владом берём полотенца, одежду и крадёмся в ванную комнату… Я до сих пор чувствую, как промежность пульсирует и горит после него… Всё-таки он огромный, конечно… Таким аппаратом лишать девственности настоящая пытка. Главное, что я хожу до сих пор, хотя по бёдрам мажет…
— У тебя кровь…
— Знаю…
— Больно?
— Немного. Нормально…
— Ладно, залезай, давай… Я буду аккуратен…
— Ага… — хихикаю, прыгая с ним в душевую. У него, разумеется, снова стоит… И мы целуемся, не переставая, но что мне сейчас нравится во Владе, это изменения… Способность сдерживать себя. Нежность, которую он раньше не проявлял ни к кому другому…
— Красивая моя… — придавливает к кафелю, обхватив за талию. Вода льётся по нам, пока мы тискаем друг друга…
Смотрю ему в глаза и сердечко ёкает. Я люблю его… Я так безумно его люблю… Но слова застревают в горле. Он и так знает, я уверена. Он чувствует.
Наши носы соприкасаются. Он снова целует меня… Сомкнув руки на моей талии, держит меня крепко, а я стою на носочках перед ним… Обнимая за каменные широкие плечи, ощущаю, как внутри всё напоминает о нём. О нас… О том, как это приятно и правильно. О том, как я хочу быть с ним всю свою жизнь и эту же жизнь учиться подстраиваться и понимать друг друга…
— Ты утром отвезешь меня обратно?
— Отвезу… Не хочу, но отвезу…
— А что бы ты хотел?
— С тобой сутки провести. Закрыться в комнате и не вылезать никуда…
— А что бы мы делали?
— Машка… Ты серьёзно? — ухмыляется он, поглаживая меня. Смотрит на мою грудь, облизывается. — Много что…
— Ладно, я напишу маме, что вернусь в воскресенье вечером… Идёт?
— Идёт… — отвечает он и склоняется к моему уху, прикусывая. — Встань вот так… — чуть отодвигает меня к кафелю, а сам… Опускается с поцелуями вниз… К груди… Солнечному сплетению. Животу, пупку и ниже…
— Влаааад…
Чувствую, как он целует меня там снова, и меня, словно током отбрасывает к кафелю. Я вцепляюсь в его волосы обеими руками, прикрыв глаза, и кайфую… Я теперь взрослая… Я теперь полностью принадлежу своему Садовскому…
Глава 45
Мария Логачёва
Теперь всё иначе… Не знаю почему. Ощущение, что мы перешагнули через это. И обоим стало проще.
Каждый день он приезжает за мной, каждый день мы целуемся как ненормальные, забывая про вся и всех. Часами напролёт…
— Мне идти надо… Влад… Влаааадик, ну, отпусти… Мне ещё ТГП делать… Влааад…
Его нос у моей шеи… Язык скользит по коже… Зубы оставляют там следы, которые я потом часами рассматриваю в зеркало. Я теряю так много времени на наслаждение… А можно ли считать это потерями? Не уверена… Как же хорошо…
— В жопу твоё ТГП… Не уходи…
Я смеюсь, отталкиваясь от него, а потом сама снова притягиваюсь. Зарываясь пальцами в его тёмных волосах… Лаская колючий ёжик на шее…
Сегодня мы были в кино и… Столь же страстно там сосались… Трогали друг друга в темноте, как поехавшие… И кажется, я нифига не насытилась этим.
— У нас же послезавтра экзамен и потом поездка на базу, ты не забыл?
— Как я могу забыть… Пять суток с тобой… Пять сууууток…
— Садовский… Так вот если я не сдам на «отлично», я не поеду…
— Сдашь… — уверенно добавляет он. — Ты самая умная.
— Ну, спасибо, конечно… И всё равно… Владик… — касаюсь пальцами его стояка под джинсами, и так нестерпимо хочется. У нас уже три дня ничего не было. Три долгих дня, я думаю, что я зависима, потому что начинаю сходить с ума… Он такой твёрдый.
— Хочу тебя, — кусает меня за мочку и сжимает бёдра…
— Я тоже, но… Мы во дворе многоквартирного дома. Я не стану здесь… Послезавтра. Потерпи…
Он шипит и не отпускает.
— А ты изверг… Самый настоящий…
— Нет, не правда… Влад… идти надо… Ладно?
— Лаааадно… Вредина… — едва я вылезаю, как он шлёпает меня по заднице на прощанье, заставив взвизгнуть.
— Ах ты зараза! — хлопаю дверью его Бьюика.
— Получишь за это! Готовь жопу на растерзание! — орёт этот придурок на всю улицу, так что все бабушки теперь на меня смотрят, и я проношусь мимо них, не глядя, бросив скупое «здравствуйте» под осуждающие взгляды… Дурак, а…
Едва прибегаю домой, как падаю на кровать, а мама смотрит на меня так, будто я объявила ей третью мировую.
— Что? Ну, мам, не начинай…
— Маша, это что… Садовский?!
— Да, это он… И что?!
— Маша, я что тебе говорила… Неужели ты не понимаешь, а?! Такие как он ничего хорошего кроме травм не принесут!
— Откуда ты вообще знаешь, мама?! Ну, откуда?! Мы с Камиллой дружим с десяти лет! Что за фарс вообще?!
— Дружите… Конечно, дружите! Да ты её тянешь по учёбе всю свою жизнь, потому что она не думает головой и не хочет учиться! А этот… теперь отвлекает тебя от учёбы, а родители ему только потакают!
— Мама! Прекрати! Ты вообще ничего о его родителях не знаешь и вообще! Мне его отец практику у себя предложил, ясно?!
— Что?!
— То! И я пойду! Пойду, понятно?! Хочу и пойду обязательно! Это моя мечта!
Мама проглатывает ком и молча выходит из моей комнаты, потому что я отворачиваюсь, злая и обиженная на неё. Достала уже нервы мотать… Сколько можно?! Чем они провинились таким?! Тем, что богатые?!
«Уже не хочу дома быть… Хочу обратно к тебе».
