постучать. Они меня не ждали. И не звали. Но мне всё ещё было плохо. Нуждалась во мнении со стороны. Внутри квартиры что-то происходило и вкусно пахло. Я подняла руку и постучала. Решила, пан или пропал.
Через минуту показалась лохматая голова Стёпы. Он выглядел заспанным и помятым, хотя было около двух часов дня. Он удивлённо осмотрел меня и молча открыл дверь шире, пропуская внутрь. Я поднырнула под его рукой и оказалась в тепле уютного светлого жилища.
– Кто пришёл? – спросила Елена Дмитриевна, звеня тарелками.
– Аллочка пришла, – ответил Стёпа, помогая мне раздеться.
Я вдруг испытала неловкость. Из-за вакханалии в душе приехала в домашней одежде. Чудо, что переобула тапочки на ботинки. Стёпа, ожидаемо, ничего не сказал, только накинул на мои плечи свою кофту. Потом сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я всхлипнула, но не расплакалась.
– Ой, Аллочка, наконец-то, мы все переживали, как у тебя де… – Елена Дмитриевна вышла к нам и замолчала, увидев, как я цепляюсь за её сына.
В следующую секунду уже она обнимала нас обоих. Мы долго так стояли. Никто никуда не торопился. Среди этих людей я чувствовала себя своей. Будто тоже была членом их семьи, а не подкидышем, проходящим мимо. От этого становилось чуть лучше.
– О, что это за внезапные обнимашки? – пробасил Виктор Андреевич, выходя из спальни.
– Тут нужна срочная семейная помощь, – ответила Елена Дмитриевна.
– Ну, раз семейная!
Огромные мускулистые руки обхватили всех троих. Стёпа захрипел, Елена Дмитриевна взвизгнула, а я засмеялась. Из-за своих трагедий даже не знала, что папа Стёпы вернулся. Они его очень ждали, а я не порадовалась за лучшего друга, хотя для меня не секрет, как сильно он скучал по отцу.
Мы переместились на кухню. Стулья встали ближе обычного. Я чувствовала чужое тепло и не могла отделаться от ощущения, что принадлежу чему-то большему, чем я сама. Они болтали о своём, не пытаясь залезть в мою душу. Просто позволяли мне зарядиться.
– И как там у вас с Верой? – спросил Виктор Андреевич.
– Всё хорошо, она классная, – не задумываясь ответил Стёпа.
– Когда у нас будет большое семейное знакомство?
Стёпа покраснел так ярко, что все засмеялись. Он никогда раньше не смущался из-за девушек, поэтому мы посчитали это хорошим знаком.
– Пап, мы встречаемся месяц. Какое семейное знакомство? – запротестовал он сорвавшимся голосом.
– Аллочку ты привёл домой на следующий день! – поддержала Елена Дмитриевна.
– Так мы с ней и друзья. Это другое, – продолжал сопротивляться Стёпа.
– Ну, тогда никто об этом точно не мог сказать. Всё в любой момент могло повернуться в другую сторону и всё, любовная любовь была бы. – Виктор Андреевич распиливал запеканку на небольшие кусочки. Он всегда так делал.
– Ничего подобного! У нас сразу всё было понятно. Иногда на человека смотришь и понимаешь: он будет моим лучшим другом. Именно эта мысль пришла в мою голову, когда я увидел Аллочку. Друг.
– Из дружбы получаются самые крепкие отношения. Мы с мамой изначально тоже дружили.
– Ой, всё. У нас сугубо платонические отношения. Понимаешь? Платонические!
– Вот скажи мне, Аллочка, разве тебе не нравится Стёпа? Как человек или как парень?
Взгляды обратились ко мне. Я рассмеялась от нелепого вопроса. В первые полгода от подобного смущалась, теперь уже привыкла. Почему-то нас сватали все, кому не лень. Как будто не понимали, что дружба намного важнее. Даже сейчас, во время внутреннего шторма, я не придумала ничего лучше, чем прийти к Стёпе, ничего не сказав.
– Я его обожаю. Он мой лучший друг.
– Эх вы, безнадёжные. – Виктор Андреевич махнул рукой.
– Не безнадёжные. У Стёпы есть Вера, а у Аллочки – Юра. – Елена Дмитриевна подмигнула сыну. Тот снова покраснел.
– Кстати, а он чего не пришёл? – спросил Виктор Андреевич.
Я вздохнула. Пришлось рассказать. Впрочем, ради этого я и пришла. Хотелось услышать мнение со стороны. Собравшиеся навалились на стол и притихли, потому что голос мой звучал слишком глухо. Я говорила о Юре и краснела. Поняла, что не призналась самой себе в самом важном. В том, что на самом деле чувствовала к нему. Ведь, строго говоря, только из-за этого я не прогнала его из квартиры, когда он пришёл с едой, и позволила объясниться.
– Ага, вижу, вот его ты любишь. – Виктор Андреевич шумно отхлебнул чай из большой кружки.
От волнения свело горло. Как он это разглядел?
– Пап, зачем ты так прямо? – шикнул Стёпа.
– Мне больше интересно, почему они ходят окольными путями. Жизнь короткая. Время на счастье быстро закончится. Я вот каждый день, когда нахожусь далеко от мамы твоей, страдаю из-за невозможности обнять её. Потому что никогда не знаю, в какой момент сделаю это в последний раз.
Елена Дмитриевна растрогалась и потянулась через стол к мужу. Он поймал её ладони, притянул ко рту и осторожно поцеловал каждую костяшку. Я умилилась. Стёпа тоже. Пришлось отпустить Елену Дмитриевну к мужу. Сбоку от меня стул опустел.
– Ничего у нас не окольные пути. Мы намудрили, с кем не бывает.
– Намудрили, тут ничего не скажешь, – легко согласился Виктор Андреевич. – Юра твой исполнил, ты тоже. Ждала чего-то, когда счастье-то вот, руку протяни и оно твоё. А он пытался считать в тебе те же эмоции, что в прошлой девушке, и тормозил, не находя этого. Хотя очевидно, что вы совершенно разные.
– Я-то где намудрила? – Мне стало обидно.
– Намудрила. В первых отношениях это абсолютно нормально. Главное сделать выводы. Смотри, – он наклонился ко мне через стол, – Юра расстался со своей девушкой до того, как вы стали нормально общаться. То есть не для того, чтобы обелить свою совесть, а потому, что принял это решение вне зависимости от тебя. Потом влюбился и пытался ухаживать в условиях, когда ты упрямо стремилась сохранить между вами дружеские отношения, считая, что вы не пара. Когда всё вскрылось, извинился, признал свою вину, хотя это спорный вопрос, строго между нами.
– Ничего он не спорный, – проворчал Стёпа.
– Спорный. Ещё раз, парень два года пытался разорвать отношения и в итоге смог сделать это только через смс. Но он пытался. А когда понял, что своими действиями обидел сразу двух девушек, побежал это исправлять. Суток не прошло, как вещи прошлой девушки уехали из его квартиры и он серьёзно поговорил с родителями. Так?
– Так, – нехотя подтвердила я. – Но он мог сделать это давным-давно. И не сделал.
Виктор Андреевич поднял руку, останавливая меня.
– При этом давайте вспомним, что у него это были первые и единственные отношения. Парень попал в них естественным
