болью.
Я непобедима. Я сильная, как амазонка, и готова встретить любое испытание, которое попадется на моем пути.
Он дергается в последний раз, и его напряженные руки расслабляются. Я медленно отрываю от него рот и сажусь на пятки. Он выглядит разбитым. Красивым, уставшим и потным. И разбитым... мной.
— Этого достаточно в качестве извинения? — спрашиваю я сладким голосом.
Он берет меня за плечи и поднимает на ноги.
— Черт, Хаос, это было нереально. Ты невероятна.
— Просто доказываю свою точку зрения, — говорю я.
Он скользит руками по моим рукам, по бедрам.
— Доказывай хоть каждый день.
Он поднимает меня и сажает на кухонный остров. Мрамор холодный под моими голыми бедрами, и я наклоняюсь вперед, ища его тепла.
— Ты невероятная.
Он целует меня в щеку, в шею.
— Такая хорошая девочка.
— Я не хорошая.
Его слова пронзают мое тело жаром.
Он снова смеется.
— Да, ты хорошая. Моя милая писательница. Ты сводишь меня с ума, конечно, но ты такая хорошая.
Его губы скользят по моей шее, а руки поднимают мою футболку, сантиметр за сантиметром. Когда он обхватывает мои маленькие груди, я закрываю глаза от удовольствия.
— Хаос, — бормочет он и отклоняется назад, чтобы полностью снять с меня футболку. — Руки вверх.
Я поднимаю их и вскоре остаюсь в одних трусиках. Его глаза глубокого темно-нефритового цвета, когда он ласкает меня взглядом.
— Ничего особенного, — говорю я, дразня его, потому что его выражение лица говорит об обратном.
— Ты особенная. Чертовски совершенная, Хаос.
Его руки обхватывают мои бедра, и он пожирает меня. Своими глазами, своим ртом.
Он снова целует мою шею, и, черт возьми, это моя самая большая слабость. Я стону, и он смеется, прижавшись к моей коже.
— Я собираюсь насладиться своей властью.
Я не могу найти слов в своем затуманенном мозгу. Он прикасается ко мне, как будто я сделана из стекла, и как будто в то же самое время он хочет разбить меня. Эффект опьяняющий. Его руки скользят по моей спине, ребрам, обхватывают мои груди. И его рот опускается ниже.
— Так красиво, — повторяет он. — Я схожу с ума от того, насколько ты красива.
Я зарываюсь пальцами в его волосы.
— Ты предвзят.
— Хммм. Чертовски предвзят.
Он целует изгиб моей груди, присасывается к коже.
— Совершенство. Эти сиськи, Хаос? Само совершенство.
Я улыбаюсь этим словам. Они омывают меня, усиливая удовольствие, наполняющее меня изнутри. С Эйденом это всегда пьянящий коктейль из эмоций.
Его губы смыкаются вокруг соска, и он крепко сосет его, чередуя с движениями языком. Я крепче сжимаю его волосы и чувствую, как снова уплываю. С ним это так легко. Так болезненно просто. Как надеть удобную пару туфель или любимую пижаму.
Его зубы слегка царапают сосок, и я задыхаюсь.
Эйден смотрит на меня и улыбается.
— Надо держать тебя в тонусе, Хаос. Эти сладкие, совершенные соски теперь мои.
— Хммм, — говорю я, извиваясь на столе.
Он трогает меня везде, кроме того места, где я горю. Я наклоняю плечо вперед, подталкивая грудь, с которой он еще не играл, в его ладонь.
Его улыбка становится шире. Он открывает рот так широко, что почти вся моя грудь помещается в нем, и мой мозг замыкается.
Руки Эйдена крепко обхватывают мою талию. Одна из них скользит вниз между моими слегка раздвинутыми бедрами и гладит меня через ткань стрингов.
— Такая сладкая, — снова бормочет он и нежно дует на мой твердый сосок. — Самые сладкие сиськи, которые я когда-либо пробовал.
Я слегка качаю головой и чувствую, как погружаюсь еще глубже. Быть с ним — все равно что потерять ощущение пространства и времени.
— Я не сладкая, Эйден.
— Ты сладкая.
Его губы целуют чувствительный бугорок соска.
— Я знаю, Хаос. Мой рот на тебе. Иногда у тебя твердая оболочка, но под ней ты сладкая. Чистый чертов сахар.
Мое тело напрягается, а ум проясняется. Сахар. Мужчина снова называет меня сахаром, и это все, на чем я могу сосредоточиться.
Палец Эйдена продолжает гладить меня через ткань стрингов, и мое тело кричит, чтобы я позволила ему продолжать. Освобождение так близко. Было бы легко погрузиться в него. Слушать его слова и верить им.
Но я знаю, что будет в конце этого пути.
Снова срабатывает сигнализация. Она звенит гораздо громче, чем наверху в моей спальне, прямо из скрытого шкафчика за картиной.
Эйден поднимает голову со стоном.
— Чертовски не вовремя.
Я слегка улыбаюсь.
— Может, тебе стоит на этот раз по-настоящему заменить батарейки.
Его глаза темные, волосы растрепаны.
— Нет ничего, чем бы я хотел заниматься сейчас меньше. Но ради тебя... — он быстро целует меня в губы, — я буду героем.
— Спасибо! — кричу я, когда он исчезает в коридоре.
Мрамор под моими бедрами и ягодицами холодный, поэтому я беру свою футболку. Раньше я не замечала этой прохлады. Я прижимаю футболку к груди и делаю несколько глубоких, успокаивающих вдохов.
Эта связь должна быть легкой и ни к чему не обязывающей.
Но то, что только что произошло, не кажется чем-то, от чего будет легко отказаться. Это опасно близко к чему-то настоящему. Но я слишком хотела поверить в возможность нашего договора.
Я сползаю с острова и спешу обратно в свою спальню. Потому что это было опасно близко к нарушению правила номер один. Никаких эмоций.
Глава 35
Эйден
В Лос-Анджелесе сегодня слишком жарко. В этом году необычно ранняя весна. Температура скакнула до отметки почти +38°C.
Сегодня суббота, но это совершенно неважно. Я все утро разговаривал по телефону с юристами. Пресса каким-то образом пронюхала о наших проблемах, связанных с неточностями в налоговых декларациях. Я не хотел этого допустить.
Это довольно распространенная ошибка. Мы сейчас работаем с налоговой службой и вносим необходимые изменения в бухгалтерию. Но, учитывая историю «Титан Медиа»...
Я не хочу, чтобы это попало в СМИ.
А теперь у меня этот чертов завтрак. На моей террасе толпится куча народу. Мой бассейн манит меня, и я не могу дождаться, когда все эти люди уйдут, чтобы я мог нырнуть под прохладную толщу воды и не выныривать очень долго.
Шарлотты нет дома.
Я не видел ее с вечера. Мы не пересекались дома, и я вымотался, думая о том, что же между нами произошло.
Она ускользнула от меня. Исчезла наверху, а эта чертова сигнализация продолжала реветь и не выключалась, пока я не поменял батарейки.
Люди, толпящиеся у меня на заднем дворе, профессионалы в сфере телевизионного производства. Это небольшой неформальный
