сколько было радостного визга, когда Егор тайком купил дом на колёсах, а потом показал его мне, когда полностью оборудовал под нужды нашей семье и построил маршрут путешествия?
— Счастливая ты, Юлька. Ладно, не буду тебя задерживать. Всем Астаховым передавай от меня привет, а меньшего — поцелуй в щёчку. И ты это… Звони хоть иногда. Не теряйся.
— Рит.
— Да?
— Я люблю тебя. Спасибо, что ты есть, — подруга млеет от моих признаний, и я прямо чувствую, как она пускает умилительную слезу.
Попрощавшись с Ритой, я быстро обегаю весь дом. И успокоив свою паранойю, облегчённо выдыхаю. Бойлер выключен, стиральная машинка — тоже. И вообще, Егор вырубил все "пакетники", обесточив дом полностью, но я на всякий случай достала вилки из розеток — так спокойнее для моей нервной системы. Всё-таки нас не будет дома целый месяц, а то и больше. Конечно же, запасные ключи от дома — есть у моих родителей, и мама обещала наведываться дважды в неделю, чтоб полить комнатные цветы, которых я развела просто немерено.
Выйдя из дома, я оглядываюсь. И тоскливым взглядом блуждаю по всему двору. Хороший у нас дом. Егор купил его год назад, ещё когда я была беременной Тимуром. Он тогда привозил меня сюда, но я и подумать не могла, насколько счастливыми мы сможем стать через год. Всё получилось даже лучше, чем я рисовала себе в своих розовых мечтах перед сном.
Быстрым шагом я иду к машине. И подойдя ближе, замечаю в несколько десятков метров чёрную иномарку. В груди екает сердце. Потому что в этом загородном посёлке крайне редко можно увидеть чужие машины, а все соседские — я уже успела запомнить. Ещё мужчина, который сидит на месте водителя, мне кажется знакомым… до боли. Чёрные как смоль — волосы, густая борода. Я не вижу толком лица незнакомца, но почему-то визуализирую профиль, который хорошо запечатлелся у меня на подкорке за одиннадцать лет замужества за нелюбимым.
Нет! Определённо это не может быть Батурин. Я же его похоронила год назад. И хоть на похоронах я не присутствовала, мне хочется верить, что смерть Тагира была настоящей и мою сестру Яну запихнули в психушку на принудительное лечение не зря.
— Юль, ну ты скоро? — опустив стекло, Егор смотрит на меня выжидающим взглядом. — Увидела что-то?
Качаю головой. И спешу открыть в машине дверцу.
— Нет, просто показалось.
Молчу об иномарке, не хочу загоняться сама и передавать свои переживания любимому. Потому что нас уже никто не разлучит. А воспоминания о Батурине, как и о Кате, мы с Егором не обсуждаем. В нашей жизни больше нет места для этих людей. Табу!
— Готовы, девчонки? — спрашиваю у своих дочек, когда оказываюсь внутри машины.
Девочки довольно улыбаются, и моё сердце просто трепещет от радости.
— Мам, у меня зарядка на телефон сломалась. Заедем в магазин купить новую? — Маша протягивает мне погрызенный провод, видимо, его лабораторная крыса погрызла, которую мы купили девочкам месяц назад.
Эмоции накатывают на меня мощной волной.
Маша впервые назвала меня "мамой". И за это я готова отдать всё на свете!
— Конечно, солнышко. Я попрошу папу заехать в магазин техники.
— А папа не будет на меня бурчать, что я нарушаю его планы? Он там уже маршрут построил, — уточняет дочка и я качаю головой.
Не знаю, слышал ли Егор наш короткий диалог, но отныне мы можем с уверенностью сказать, что смогли отогреть лёд в сердечке нашей старшей дочери.
