компьютер и хлопаю себя по коленям.
— Ты готов?
Армани бросает ручку и отталкивается от стула.
— Медведи гадят в лесу?
Меня смущает его ответ.
— Я бы предположил, что да. Все говно.
Армани смеется над моим замешательством.
— Нет брат. Это означает, да. Да, медведи гадят в лесу, так что да, я готов.
— Тогда почему ты просто не сказал «да» ?
Мой брат закатывает глаза и выходит из офиса. С телефоном Валентины в руке мы поднимаемся наверх и подходим к ее двери. Армани осторожно стучит.
— Валентина, это Армани. Я просто хотел проверить тебя.
Нет ответа.
Армани показывает мне, блядь, большой палец вверх, и я отталкиваю его в сторону, пока он смеется, и открываю дверь своей отмычкой. Войдя в комнату, я заметил несколько вещей. Во-первых, это ужасное реалити-шоу, которое показывают по телевизору. Во-вторых, недоеденная тарелка с едой и пустой стакан молока. Третье Валентина.
Вырубившаяся на спине в центре кровати Валентина просто ошеломительна, и я ненавижу ее за это. Она растянулась на одеяле с поднятыми над головой руками и слегка расставленными ногами. Свободная розовая хлопковая майка, которую она носит, никак не скрывает то, что находится под ней. Глубокий разрез под мышками, вещь почти прозрачная. Любимая, надетая и стиранная слишком много раз, она делает анатомию ее груди отчетливо видимой.
На ногах у нее розовые пижамные штаны из того же материала. Это должен быть набор. И, как и ее топ, ее брюки мало что оставляют воображению.
Мои мысли тут же возвращаются к ванной, когда я заставил ее стоять передо мной обнаженной, и мне приходится быстро вытряхивать этот образ из головы. Я оскорблял ее тело и унижал ее, но только потому, что я так жажду ее.
— Черт возьми, — бормочет рядом со мной Армани, озвучивая то, что я отказываюсь говорить.
— Скоро она может быть вся твоя, — отвечаю я, доставая телефон из кармана. — Как только у меня будут ответы, вы с Фаусто сможете делать с ней все, что захотите.
Армани наклоняется над ней и нежно проводит пальцами по ее щеке.
— Только не говори мне, что не собираешься принимать участие. Как ты можешь отказывать себе в доступе к этому потрясающему существу?
— Полегче, — предлагаю я, поворачивая телефон к ней лицом. — Она Росси. Это так просто.
— Она намного больше этого, Сал, — защищает Армани, его позиция по отношению к ней немного удивляет. — Она заслуживает лучшего.
— Давай просто посмотрим на это, — отвечаю я, открывая ее теперь уже разблокированный телефон. Первое, что я делаю, это открываю ее сообщения, так как там более семидесяти уведомлений. Десятки сообщений от парня по имени Марко и девушки по имени Пэйтон.
Я просматриваю первое письмо Пэйтон и понимаю, что она, должно быть, одна из хороших подруг Вэл, потому что в ее сообщениях есть беспокойство. Каждое сообщение — это ее проверка, чтобы узнать, как там Вэл, и умолять ее ответить. Она сказала, что продолжает ходить к себе домой, но никогда не получает ответа.
Затем я открываю чат с Марко, мой гнев закипает. Мысль о том, что другой мужчина пишет ей, а она ему отвечает, бесит меня, хотя я знаю, что этого не должно быть. Кем бы ни был этот парень, он был в ее жизни раньше нас, раньше меня.
Но мой мозг, кажется, не дает ебать.
Марко:Я скучаю по тебе.
Марко:Где ты?
Марко:ОТВЕТЬ МНЕ!
Марко:Я у тебя дома. Где твои вещи, любимая?
Марко:ТЫ МОЯ, ВАЛЕНТИНА! МОЯ!
Марко:Клянусь чертовым Богом, если ты не перезвонишь мне в ближайшее время, я сойду с ума.
Все его сообщения одинаковы. Может быть, он ее озабоченный бойфренд, которого ей запрещали иметь. Может он какой-то другой. На данный момент я точно не знаю.
Я открываю его информацию и делаю снимок экрана с его номером, а затем отправляю его на все наши телефоны для ознакомления. Однако, когда я закрываю ветку сообщений и открываю ее фотографии, мое зрение застилает красный цвет. Кем бы ни был этот Марко, она сохранила его фотографию, очень интимную фотографию.
— Это член какого-то парня? — спрашивает Армани, глядя через мое плечо, и я начинаю дрожать от неконтролируемой ярости. Экран трескается и ломается в моей руке, когда я раздавливаю его до смерти. Осколки стекла впиваются мне в ладонь, но я не чувствую боли. Я чертовски оцепенел.
— Узнай, кто такой, черт возьми, Марко, и сделай это сейчас же, — приказываю я брату, бросаю трубку и бросаюсь к Валентине, сжимая в руках ее хлипкую рубашку.
Армани, почувствовав мой гнев, прыгает перед ней, чтобы заблокировать меня, выдергивая мою руку из ее майки, но не раньше, чем она вытягивается, обнажая идеальную грудь и розовый сосок.
— Не так, брат, — выдавливает он, удерживая меня. — Возьми это в спортзал.
— Она должна заплатить, — рычу я, желая сорвать с нее всю чертову одежду и кусать ее хорошенькую кожу, пока она не заплачет. Я хочу сжать эти дерзкие маленькие соски, пока она не начнет корчиться от боли, и засунуть мой член так глубоко в ее пизду, что она, блять, подавится им.
Когда Армани бьет меня по лицу, я перестаю сопротивляться, и желание причинить ей боль на мгновение угасает.
— Она будет. А теперь убирайся к черту из ее комнаты, пока ты не сделал что-то, что уже не исправить. Понял ? Не будь причиной провала этого договора и возобновления мафиозных войн.
Я киваю и делаю медленные шаги назад, пока не выхожу из ее комнаты. Затем я бегу и не перестаю бежать, пока не выломаю дверь нашего спортзала и не нападу на ближайшую боксерскую грушу.
Кажется, я все-таки получил ответы. Теперь пришло время последствий.
Глава двадцать шестая
Валентина
Я не знаю как долго я спала, но это похоже на часы. Возможно, я наверстываю весь сон, который потеряла с тех пор, как была здесь.
С трудом приподнимаюсь на локтях и
