Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
Раньше патиссье была Мариам, девушка южных кровей и огненного темперамента. Она любила шеф-повара Филиппа, большого человека с большой душой. Большой души Филиппа хватало на то, чтоб любить не только Мариам, но и еще одну женщину в Севастополе. Севастопольская пассия родила от него ребенка. Молодая мать поспешила поделиться радостным событием с новоявленным папашей, послав ему на мобильный телефон фотографию отпрыска. Филипп в этот день, как на грех, был очень занят, и на сигнал откликнулась Мариам. Между прочим, она тоже была не так чтобы очень уж свободна – работала над партией фирменных серебряных меренг, но телефон все равно схватила, увидела фотографию и прочитала трогательную подпись. Филипп вышел из кладовой, и в лоб ему полетела кондитерская лопаточка, которой Мариам собиралась отделять испекшиеся меренги от противня. Рука девушки горячих южных кровей оказалась удивительно меткой – по лицу неверного любовника потекла кровь. Не обращая внимания на жалобные вопли раненого и на шум, который подняла сбежавшаяся челядь, гордая девушка Мариам покинула поле брани, не сняв форменной одежды. Два противня чудесных меренг остались пересыхать в духовом шкафу, пока сочувствие окружающих было направлено на Филиппа. Впрочем, кое-кто из не особо жалостливых все же возопил, что зал полон народу, что конопатенькая дочка олигарха отмечает какое-то радостное событие и привела с собой кучу друзей обоего пола и всем разрекламировала (вот кто ее за язык тянул?) эти самые фирменные «драгоценные» меренги... А готовить их, стоит заметить, куда как не просто! Мало запечь взбитые с сахаром белки в духовке до нужной кондиции, их нужно еще смазать сливочным кремом и выложить сверху решетку из пасты серебряного и золотого цветов – именно из-за нее меренги и назывались «драгоценными». Но паста в работе была весьма сложна, и, кроме Мариам, никто толком не умел с ней обходиться.
Персонал «Boule de Suif» затрепетал и приготовился к невиданному в истории кафе конфузу. Но тут я решила, что пришло время показать себя. Взяла в руки кондитерскую лопаточку (Филипп, только-только пришедший в себя, едва не потерял сознание) и принялась наносить на теплые меренги сливочный крем, а за ним – золотые и серебряные решетки. Спору нет, от волнения они у меня получились кривоватыми, но в зале были уже настолько пьяны, что ничего не заметили. Зато руководство «Boule de Suif» заметило меня и, наведя кое-какие справки, повысило в должности. Правда, формально я была только помощницей патиссье, фактически же – полновластным патиссье, потому что Мариам так и не вернулась в кафе.
Новая должность нравилась мне куда больше, чем беготня с подносами. Я чувствовала себя на своем месте, когда пекла булочки с сушеными помидорами и прованскими травами, когда сбивала суфле, когда поджигала сахарную корочку крем-брюле, но лучше всего я чувствовала себя, когда клиенты приглашали меня в зал, чтобы поблагодарить лично. Я с изумлением убедилась, что сладкое любят все, а не только маленькие дети, как я думала раньше. Вполне преуспевающие и солидные люди не видели ничего смешного и зазорного в том, чтобы полакомиться эклером или мадленой моего изготовления.
– Разумеется, – реагировала бабушка на мое изумление. – Они потому и выбились в люди, что едят много сладкого. Глюкоза страшно полезна для мозга, это я тебе как врач говорю!
Разумеется, я уже знала своих постоянных клиентов, а они знали меня. Я про себя называла их «мои сластены». Один из моих сластен приглянулся мне. Это был хорошо сложенный, но сутулый парень. Стекла очков увеличивали его глаза. Улыбка у него была приятная. Мне казалось, он пытается увидеть меня каждый раз, когда приходит в кафе. И мне казалось, что он приходит в «Boule de Suif» чуть чаще, чем этого требует его любовь к сладкому. Впрочем, иллюзий я никаких не питала. Два раза он пришел в сопровождении ослепительно красивой девушки, наверное фотомодели. Мне казалось, я видела ее в рекламе. В общем, ловить тут было нечего, да и не хотелось мне «ловить». Кого я могу поймать с такой фигурой? Все вещи стали мне малы. Задница не вмещалась в джинсы. Живот приходилось утягивать специальными трусами, а вы знаете, как выглядит утягивающее белье? Для тех счастливчиков, которые не знают, скажу: оно выглядит чертовски, вопиюще несексуально. На моих блузках не застегивались пуговицы и трещали швы. На новую зарплату я могла купить хорошую одежду, но вот был ли в этом смысл? Цецилия Ивановна посматривала на меня с ужасом, но замечаний не делала – это официанткам в «Boule de Suif» предписывалось держать себя в форме, а насчет поваров никакого распоряжения не было.
Будет судьба так будет. Нет – и не надо. Мне и одной неплохо живется.
Разумеется, я кривила душой, когда говорила это себе. Одной мне жилось плохо. Я была не из породы эмансипированных женщин, мне не хватало самодостаточности. Для прочного ощущения счастья мне необходим был рядом любимый человек... Желательно мужчина. Это я тоже успела о себе узнать. Поэтому я не оказывала Денису (услышала, как фотомодель называла его по имени) никаких знаков внимания.
И я обрадовалась, когда Денис наконец-то набрался решимости подойти ко мне.
– Этот карамельный чизкейк был настоящим искушением, Евдокси, – сказал он негромко. – Спасибо.
– Если я вам действительно угодила, зовите меня Евдокией или Душенькой, – ответила я ему таким же заговорщицким шепотом. – Терпеть не могу этого прозвища... Евдокси – так болонок называют!
– Душенька мне подходит, – согласился Денис.
В следующий раз он подошел, чтобы пригласить меня погулять. Я согласилась. Мы погуляли по набережной Москвы-реки, чопорно взявшись за руки, как школьники. Это мне понравилось. Денис не был таким порочным и самоуверенным, как другие представители золотой молодежи, на которых я уже успела наглядеться в «Boule de Suif».
Он спросил меня:
– А можно наше второе свидание будет первым?
– Как это? – не поняла я.
– Ну, классическим первым свиданием. С букетом алых роз, шампанским, хорошим ужином. А потом я мог бы отвезти тебя домой.
– Я живу далеко.
– Это неважно.
– Конечно, можно. Прекрасная идея.
И он выполнил свое обещание. Все было, как в красивых романах, которые читала бабушка. И розы, и шампанское, и ужин с шоколадным фондю... А потом Денис отвез меня домой, и вся Перловка сбежалась посмотреть на нас.
– Душка с женихом приехала! – говорили кумушки, сидевшие на скамейках у своих домов, мимо которых мы проезжали. А ехали мы медленно, потому что дорогу, как назло, то и дело переходил выводок гусей или глупая заблудшая курица кидалась прямо под колеса.
Денис, к моему величайшему восхищению, не потерял лица. Он вежливо и приветливо здоровался с ехидно улыбающимися кумушками и говорил курам «кыш», а гусей галантно пропускал. Он довез меня до дома и принял приглашение бабушки выпить чаю. Бабушка была на седьмом небе – наконец-то я привезла показать кавалера! Такого милого, приличного юношу! Симпатичного, и с машиной! Бабушка сияла, а к нашему дому, как муравьи к муравейнику, тянулись соседки. У одной кончилась соль, вторая хотела призанять тысчонку до получки, третья просто шла мимо да и заглянула, четвертая давно хотела что-то спросить, да вот пока шла, забыла, что именно... И каждая острым глазом осматривала Дениса, чинно пьющего на веранде чай и поедающего яблочный штрудель моего изготовления.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
