– А тебе хотелось бы, пап, чтобы мы с тобой остались в Корпус-Кристи?
– Еще бы, конечно. Нечего здесь делать среди кучи детей с их глупостями. Праздничные ужины, елки…
– Все тот же старый Скрудж, – рассмеялся Мосс. – Помнишь то Рождество, когда мы все собирались ехать кататься на лыжах, и ты послал маму с Амелией вперед, а что-то произошло, и мы к ним туда так и не добрались? Я думал, у матери сердце разорвется. Они в спешке вернулись домой, но к тому времени каникулы уже закончились и я уехал в колледж. Ей-Богу, пап, я никогда не пойму, как мама терпела тебя все эти годы. – На самом деле Мосс больше думал сейчас о разочаровании Амелии, чем о крушении надежд своей матери. Амелия ради отца прошла бы сквозь огонь – стоило тому лишь свистнуть. Иногда Мосс испытывал чувство вины из-за того, что Сет уделял ему столько внимания и выказывал такую любовь. Если бы Амелия не была такой доброй, это стало бы причиной страшной ревности. Но Мосс знал, что любовь сестры к нему не имела границ.
– Джесс терпела меня так же, как эта маленькая янки станет терпеть тебя, – сказал ему Сет. – Еще выпьем?
– Больше не надо. Пойду наверх к жене. Ты только что напомнил мне, как жестоко мы, Коулмэны, обращаемся с нашими женщинами.
– Помни, что я тебе сказал, мальчик. Держи ширинку застегнутой. Я не хочу, чтобы с моим внуком что-нибудь случилось.
Мосс устало вышел из кабинета и поднялся по длинной лестнице, неслышно ступая по ковру. Сначала он зайдет к матери, потом к Билли. Он беспокоился об обеих – и та, и другая выглядели неважно. Джессика казалась усталой и слабой, а Билли – раздувшейся и больной. Бедная Билли. Она должна бы еще носить красивые платья и ходить на танцы. В это время она бы училась в Пенсильвании и мечтала бы о рождественских каникулах вместо того, чтобы ковылять на отекших ногах, балансируя животом. Помимо всего прочего, ее вырвали с корнем из родной почвы, отослали сюда, в Техас, лишив всего, что ей привычно и знакомо с детства… Боже! Просто удивительно, почему она не возненавидела его.
Джессика крепко спала, когда Мосс заглянул к ней, и он тихо закрыл дверь, чтобы не беспокоить мать. Он тревожился за нее, но эта тревога не дополнялась грузом ответственности. С Билли совсем другое дело.
Открыв дверь комнаты жены, он увидел, что занавески задернуты, а сама она лежит на постели, повернувшись на бок и положив под бок подушку, чтобы было легче спине. Мосс подошел поближе и увидел ее лицо, полное и круглое, но все еще такое милое. Между бровями залегла морщинка. Не его ли в том вина? Белокурый завиток упал на щеку, подчеркивая нездоровый румянец. Он протянул руку, намереваясь убрать локон, и сердце его потянулось к ней.
От прикосновения Билли открыла глаза, и Мосс был вознагражден нежной сонной улыбкой. Нет, она его не ненавидела, и почему-то это вызывало угрызения совести. Такая юная, такая хорошенькая, такая беременная. И кроме того, он перед нею в долгу: ведь ею он расплатился за свою свободу.
Сбросив сапоги, Мосс забрался на кровать и лег рядом с Билли, заключив ее в объятия. Она положила голову ему на плечо, обхватив руками его торс. Он чувствовал ее теплое тело, прикосновение ее груди, более полной и тяжелой, чем ему вспоминалось. Ее круглый живот оказался между ними. Мосс вдыхал свежий запах волос жены, ощущал губами их мягкость. Стоило закрыть глаза, и можно было поверить, что рядом с ним прежняя Билли, та самая, которую он встретил в Филадельфии, – золотистая и хорошенькая, свежая и неиспорченная.
Билли подняла голову, скользнула губами по его шее, поцеловала подбородок. Ее руки страстно и возбуждающе задвигались по телу мужа.
– Я не буду заниматься с тобой любовью, Билли, – сказал он, смягчая отказ поцелуем.
– Вот какой может стать любовь, – прошептала Билли, скрывая разочарование. Беременность изменила все потребности – физическая любовь в их число больше не входила. Но было бы приятно узнать, что он все же хочет обладать ею, и только забота и беспокойство о ней удерживают его.
– Погладь меня, Мосс, прикоснись к моей груди, – сказала она, радуясь проявлению желания под ее пытливой рукой.
– Билли, – прошептал он, погрузив лицо в ее волосы, – не делай этого. Просто позволь обнимать тебя. Это все, чего я хочу, – предостережение отца так и звучало в ушах.
– Твое тело говорит о другом, Мосс. – Она расстегнула ремень и возилась с молнией. – Есть столько способов любить, ты же сам меня учил. Помнишь? – Горло у него перехватило, стоило ее пальцам коснуться голого тела. – Ты ведь хочешь меня, правда, Мосс? Хочешь, чтобы я прикасалась к тебе вот так. Хочешь? – Голос Билли звучал глухо и обольстительно, губы осыпали поцелуями подбородок и проникали за ворот рубашки. – Прикасайся ко мне. Положи руку вот сюда. – Билли склонилась к нему, несмотря на лежавшего между ними ребенка, просунула его руку под твердую выпуклость живота, туда, где смыкались бедра.
Решимость Мосса быстро таяла. Она права: есть множество способов заниматься любовью, и он все их испробует. Ее тело возбуждало его, немного изменившееся тело, но все же такое знакомое. Билли стала полнее, теплее, казалась какой-то необычной и волнующей… Пусть папа катится подальше со своими предупреждениями!
* * *
Агнес, Джессика и Сет ждали Билли и Мосса, собравшись у елки. Агнес нервно перебирала пальцами нитку неизменного жемчуга, а Джессика отчаянно пыталась поддержать разговор. Обе женщины слишком хорошо сознавали, насколько силен гнев Сета.
– Что задержало этих двоих? – нетерпеливо спрашивал он. – Парень знает – ровно в шесть я люблю сидеть за столом. У нас едва хватит времени поесть, пока придут наши друзья! – Он пил, не потягивая кукурузное виски потихоньку, а опустошая бокал одним глотком, и взволнованно расхаживал по комнате, тяжелее обычного опираясь на трость.
– Сет, дети сейчас придут. Они просто хотят побольше времени провести вместе, вот и все, – успокаивала его Джессика. Несмотря на недовольство мужа, она была счастлива за Билли. Все, что нужно этой бедняжке, – это внимание мужа и душевное спокойствие.
– Эгги, – проворчал Сет, – иди наверх и приведи сюда твою дочку. Немедленно!
– В этом нет необходимости, пап, – спокойно проговорил Мосс, пропуская Билли в комнату впереди себя. – Вот паша будущая маленькая мама, надежда клана Коулмэнов. – Он устремил жесткий взгляд на отца, стоявшего в отдалении. Сет безошибочно понял, что хотел сказать сын таким взглядом. Мосс предупреждал: пусть отец проявит осторожность в обращении с его женой. Предупредительность и уважение – не меньше.
Билли и не подозревала, какие чувства обуревали окружающих. Ее щеки горели румянцем, а в светло-карих глазах светилась особая мягкость, вроде как у довольной кошки. У кошки, которая провела ночь на заднем дворе со своим котом.
