– Что я должна сделать, чтобы помочь?
– Ты можешь остаться со мной на ночь?
– На каждую ночь, – голос Кэм был тверд. «Пусть будут прокляты все протоколы. А все СМИ,
министерство и Белый дом катятся к чертям. Ничто не сможет держать меня вдалеке от Блэр. Ни сейчас, ни когда-либо еще». Блэр почувствовала дрожь Кэм и ярость, закипающую под ее кожей.
Она закинула ногу на бедро Кэм, прижимаясь к ней ближе. Ей было страшно, что этот гнев был вызван ею. – Прости, я должна была сразу сказать тебе.
– Нет, – прохрипела Кэм, отчаянно закрыв глаза и сдерживая слёзы тоски и ярости, – Я понимаю.
Тебе не за что извиняться.
Блэр наощупь погрузила руку в волосы Кэм и притянула ее ближе для поцелуя. С первого соприкосновения их губ, она ощутила, что силы вновь возвращаются к ней. Л егонько всхлипнув,
она отдалась приливу радости, нахлынувшему от нежных ласк Кэм. В их прикосновениях она ощущала, насколько едины их верность и доверие друг другу. Блэр насыщалась этим чувством до тех пор, пока боль не сдала свои позиции в ее сердце. Со вздохом она опустила щеку на плечо Кэм, – Я
не осознавала, насколько сильно ты нужна мне. Не осознавала, до этого момента.
– Только не забывай об этом, ладно? – Кэм погладила волосы Блэр, – Я не могу быть так далеко от тебя. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Блэр молчала, удивляясь, насколько она верит этим словам. Она не понимала, почему была уверена в том, что Кэм не оставит ее. Это ли и есть настоящая любовь? Верить, не задавая вопросов?
Знать, не сомневаясь?
– Я не думала, что скажу это. Не думала, что тебя не будет со мной, – в голосе Блэр слышалось удивление, – Потому что я знаю, что ты любишь меня.
– Люблю, – пробормотала Кэм, уткнувшись лицом в волосы Блэр, чтобы скрыть слезы, которые не могла сдержать, – Люблю, Блэр. Всю, до последней капли.
23 августа 2001
Кэм не спала. Она почувствовала первые блики восхода солнца, рисующие полосы на ее лице. Её возлюбленная, свернувшись лежала рядом, ее голова покоилась на груди у Кэм, а рука и нога были, по-собственнически перекинуты через ее тело. Блэр каким-то чудом уснула чуть позже семи вечера и проспала беспробудно десять часов. Но Кэм, едва сомкнула глаза. Когда свет перестал просачиваться с верхнего этажа и тьма завладела пространством, она все лежала и смотрела в потолок, поглаживая волосы Блэр и слушая ее мягкое, ровное дыхание, ощущая теплоту тела любимой.
Ей казалось невероятным, что всего несколько дней назад она и Блэр были вместе в Белом доме,
говорили о любви друг к другу, заглядывая в будущее и рассуждая о браке. Она удивлялась тому,
почему эти моменты казались намного менее реальными, чем осознание того, что она может потерять всё, в одно мгновение. Почему осознание потери ощущается куда отчетливее, нежели осознание счастья. Кэм вздохнула и нежно поцеловала Блэр в лоб.
«Нет смысла задавать вопросы, на которые невозможно получить ответы». Не открывая глаз, Блэр подняла руку и мягко погладила Кэм по центру ее груди, – Не переживай так сильно. Не сейчас.
– Это трудно, но – Кэм обняла ее крепче, – Я мыслю с позитивной стороны: ты молода и скорее всего
в этом нет ничего серьезного, а если и есть, то это лечится и это самое главное, – она поцеловала Блэр в висок, – Я знаю тебя, ты победитель.
– Я люблю тебя, – мягко шепнула Блэр, очертивая кончиками пальцев ключицу Кэм, – Я просила Диану приехать вчера, чтобы мы могли отобрать картины для выставки. Я не собиралась рассказывать ей об этом, пока она не пришла.
Кэм продолжала гладить Блэр по плечам и спине, длинными, нежными движениями, – Я переживала
о том, что ты не сказала мне раньше, чем сказала Диане.
– Кэм…
– Все хорошо, – Быстро заверила любимую Кэм, – Самое главное, что ты знаешь, что не одна и…, -
она вспомнила о работе, чтобы заставить голос не дрожать, – и мы любим друг друга.
– Если бы ты только знала, как сильно я нуждаюсь в тебе.
– Я здесь.
В 5:00, Кэм бежала в северном направлении, по ее обычному маршруту в Центральном парке. Она двигалась на автомате, бездумно, ритмично отчеканивая звук касания ног – о землю. С каждым шагом она убегала дальше от боли, которая гремела по всему ее телу, с каждым ударом пульса,
разбрасывающего по венам кровь. Её темп был быстрее обычного, но она не слышала тяжести своего дыхания, шумно вырывающегося воздухом из груди и не осознавала как спазмами сводит ее перегруженные мышцы. Добежав до озера, она направилась вокруг него. К тому времени ее голова была пуста из-за кислородного голодания, а ее конечности дрожали от скопления в них молочной кислоты. «С ней все будет в порядке. С ней просто должно быть все в порядке. С ней ничего не случится. Я не позволю. Боже, как мне остановить это? Что мне сделать? Что я могу…как я…этого не может происходить…» Задыхаясь, Кэм свернула с беговой дорожки, оперлась одной рукой о дерево и ее вырвало от невыносимого спазма мышц, вокруг ее желудка. Затем она развернулась и сползла на землю, царапая спину о грубую кору дерева. Откинув голову назад, она уставилась на раннее утреннее солнце, сквозь мраморный навес листьев над головой. Трясущимися руками она вытащила бутылку с водой из барсетки на талии, пытаясь вымыть вкус страха изо рта. Когда ее зрение прояснилось, она заставила себя встать и направилась обратно в том же ритме, чтобы вернуться к своим обязанностям и к женщине, которая была ее судьбой.
Старк обнимала Рене, лежащую к ней спиной, положив одну руку ей на талию, а лицом уткнувшись между ее лопаток. Она поцеловала теплую кожу и шепнула: – Еще 5 минут?
– Нам надо вставать, – Рене потянулась, упираясь бедрами в изгиб тела Старк, – Ммм, Боже, как хорошо.
– Хммм, – пробормотала Старк, лаская живот Рене, Да.
Рене удовлетворенно вытянулась. Это было второе утро, когда они просыпались вместе, столь непривычное, но столь же захватывающее, как накануне, – Мне нравится, когда ты делаешь это.
– Что?
– Прижимаешься.
– Прижимаюсь? – голос Старк звучал неуверенно, – Звучит не очень сексуально.
Рене тихо рассмеялась и притянула руку Старк к своей груди. Её дыхание сбилось, когда пальцы Старк сжались вокруг ее соска, слегка потянув его, – Ох, а вот это нечто очень сексуальное, когда ты вот так дотрагиваешься до меня.
