недели отмечался, пока мы пашем в лагере.
Он кивнул, взгляд чуть прищурился.
— Она не только вылечила тебя, но и здорово подтянула. Ты не шутил, когда говорил, что она крутая тренер.
— Ага. Она следовала плану Рэндалла — уважает его как главного тренера по физподготовке, — но подстроила программу под меня, чтобы я восстановил колено и вернулся в форму. — Я сделал глоток воды. — Ну а ты что думаешь о новичках?
— Потенциал есть. После ухода Бэра и Ститча нужны крепкие защитники.
— Точно, — вставил Визз. — Я на выходных был у Бэра, водил Лейлу на день рождения его сына. У парня уже пивной животик намечается. — У Визза дочка ровесница сына Бэра.
Мы дружно рассмеялись. Робби Барони, прозванный Бэр, был одним из лучших защитников, с кем мне доводилось играть. Он и Визз вместе прошли лигу, и их связывало многое. Я жалел, что провел с ним всего один сезон, но благодарен за то, что мы взяли Кубок вместе. Он подумывал уйти еще год назад, и сказать, что он рад остаться на последний рывок, — ничего не сказать.
— Ну, он заслужил право носить пивной живот, — сказал я, смеясь.
Я подозвал двух новичков, которые сидели в стороне и выглядели неловко. Они пересели к нам. Я слишком хорошо помнил свой первый сезон: старшие ребята, которые приняли меня под крыло, изменили все.
Парни пришли прямо из школы, еще пацаны. Я заранее о них почитал — оба выделялись.
Они рассказали, откуда переехали, и оказалось, что они следили за командой, знали наши позиции и статистику. Неудивительно: мы же чемпионы.
Все на них смотрели.
Мы слушали, обсуждали тренировки, подшутили над их возрастом — куда без этого. Но после обеда они явно расслабились. Я дал им пару советов перед контрольной, и они слушали со вниманием.
А потом мы переоделись и вышли на лед.
В арене я заметил несколько жен игроков с детьми на трибунах. На сборы можно приводить семьи. Пару игр мы откроем для публики, но сегодня — первый выход, и тренер хотел камерности.
Мой взгляд, как всегда, тут же нашел Элоизу. Ее отец сидел рядом, а с другой стороны — Рэндалл. Ее губы чуть тронула улыбка, и тут здоровенный силуэт заслонил мне обзор. Себастьян, чертов Уэйберн, плюхнулся рядом с ней.
Уэстон врезался в меня на льду, толкнул вперед и наклонился так близко, что слышал только я:
— Не светись, брат. По крайней мере не при публике.
Я глянул на него так, будто не понимал, о чем речь. В ответ он посмотрел так, что ясно: «Ну да, конечно, хорошая попытка, придурок».
Долго ждать не пришлось.
Я усмехнулся и переключился на игру, которая вот-вот начнется.
Пальцы сжали клюшку, я пару раз стукнул ею по льду.
Оглянулся в последний раз на трибуны и поймал взгляд Элоизы, отсекая весь остальной мир.
Хоккей всегда был моей первой любовью.
Но, черт возьми, больше он не был единственной.
26
Элоиза
Прошла неделя с тех пор, как мы вернулись в город, и у нас появился свой ритм. Кларк каждую ночь оставался у меня, потому что дома мне казалось безопаснее — меньше шансов, что нас застукают. Его квартира была в дорогом небоскребе, где жили еще двое игроков.
Пока что нам удавалось держаться профессионально на работе, а вечерами мы просто тонули друг в друге.
Но это было непросто — проводить весь день рядом с мужчиной, от которого я схожу с ума, и скрывать свои чувства.
Самым тяжелым было то, что я ничего не рассказывала отцу.
Семья Кларка знала о нас. Он считал, что Райан Уэстон тоже кое-что понял, а вот я скрывала огромный кусок своей жизни от папы.
Мы с ним всегда были откровенны. Никогда не было секретов. И меня разъедало чувство вины.
Но втягивать его — эгоизм.
Если бы он знал и молчал, это могло стоить ему работы. Я ставила бы его в ужасное положение.
И все же сердце болело от того, что я держу от него в тайне нечто настолько важное.
Я отогнала эти мысли и улыбнулась красивому мужчине рядом.
— Почему у тебя такая удобная кровать? — его голос звучал насмешливо, пока он притянул меня к себе на грудь и поцеловал в макушку. — Тут словно на облаке.
— Все дело в простынях и одеяле. Они такие уютные, — сказала я, подняв голову, когда он наклонился и коснулся моих губ.
— Это ты у меня уютная, малышка, — его пальцы переплелись с моими, и он перекатил меня на спину, заглядывая в глаза. — Боже, ты чертовски красивая.
У меня перехватило дыхание и несколько раз моргнула — никогда в жизни не испытывала такого к кому-то. Эта связь была такой мощной, всепоглощающей.
Я прикусила губу и улыбнулась, притянув его к себе для нового поцелуя.
Будильник на тумбочке заставил нас вздрогнуть. Кларк потянулся, выключил его и снова поставил на место, проводя пальцами по моим соскам и лениво глядя на меня.
— Надо вставать, — прошептала я. — Но не хочу.
— А что, если мы сегодня утром примем душ вместе? — сказал он и, подхватив меня, закинул на плечо.
Я расхохоталась и шлепнула его по заднице.
— Ты же знаешь, у меня есть ноги, которые работают.
Он усадил меня на столешницу в ванной, включил душ и повернулся ко мне. Мы были оба нагие, и рядом с ним я больше никогда не стеснялась. Он заставлял меня чувствовать себя самой красивой женщиной на свете, и я обожала то, как легко нам теперь было вместе. Он облокотился ладонями по обе стороны от меня и наклонился ближе.
— А если мне нравится тебя носить?
— Ну тогда спорить не буду. Отнеси меня в душ, Звезда, — я подняла руки, и он снова подхватил меня на руки. — А потом я испеку тебе блинчики.
— Договорились.
Он поставил меня под теплую воду. Были такие моменты с Кларком, когда я ясно понимала: это нечто особенное. Больше, чем работа или контракт. Я каждый раз гнала эти мысли прочь, потому что боялась забегать вперед.
Он вылил шампунь на ладони и повернул меня спиной к себе. Его большие руки массировали мою голову, осторожно откидывая ее назад, чтобы пена не попала в глаза. Пальцы скользили по коже, и я застонала. Мы уже занимались любовью этим утром, а я снова возбуждалась, хотя у нас не было времени больше чем на быстрый душ и завтрак. Он смыл шампунь, развернул меня, и
