рявкнуть, что так будет лучше для всех, ведь Кирилл оборзел и совсем попутал берега, но я молчу, чтобы не нагнетать.
— И ты считаешь, что Кирилл согласится поехать с тобой в отпуск? — вздергиваю я бровь, сомневаясь уже в умственных способностях дочери.
— Я что-нибудь придумаю, мам, — упрямо заявляет она мне. — Ты, главное, присмотри за моими детьми, большего я не прошу, хорошо?
Она резко встает с дивана и подхватывает сумочку.
— Вот тут их вещи. Если чего хватать не будет, купите. В общем, разберешься, мам.
Она быстро направляется к выходу решительной походкой, а я иду следом с открытым ртом. Я не против посидеть с внуками, но меня берет беспокойство за дочь. Но сказать ей ничего не успеваю, она уходит, резко хлопнув дверью.
— Бабуль, а когда будем кушать? — спрашивает вдруг Егор, выйдя из кухни.
Выглядит встревоженным, но про мать ничего не спрашивает, Словно знает, куда она направилась.
— Да-да, конечно, Егорушка, сейчас. Идите с Аней руки мыть, а я пока на стол накрою, хорошо?
Дети послушно идут в сторону ванной, а я, обеспокоенная собственными мыслями, подогреваю еду для детей. А пока они едят, ухожу в другую комнату, чтобы позвонить тому, с кем говорить не очень-то и хотела.
Вот только в свете сложившейся ситуации разговор между нами неизбежен, ведь оставлять всё на самотек я не собираюсь.
К счастью, Мел не брала с меня обещания ничего не говорить Роману, так что я со спокойной совестью звоню бывшему мужу.
Глава 42
— Что значит, он в СИЗО?
Вместо бывшего мужа мне отвечает его помощница. И с новостями отнюдь не обнадеживающими.
— Его обвиняют в крупном хищении и отмывании денег.
Она что-то продолжает говорить, но я улавливаю только некоторые слова. Цепляюсь за знакомое слово. Галерея. И чертыхаюсь, едва не смеясь истерично.
— Подожди, а что с Кириллом? Он же отвечает за галерею, его тоже арестовали? — спрашиваю я.
Оказывается, что Кирилл уже неделю как не числится работающим в компании, так что все шишки летят на Романа.
Я же в этот момент не знаю, то ли смеяться мне, то ли плакать. С одной стороны, это ему бумеранг за то, что он предал меня и семью. А с другой, я наконец понимаю, отчего Кирилл так гнусно обошелся с Мел.
У меня назревают нехорошие подозрения, но развеять их может только сам Роман.
Вот только созвониться с ним, как и увидеться, не выходит. Меня не соглашаются пропустить к нему на встречу, и я мечусь из стороны в сторону, не зная, что делать. Звоню в итоге сыну, чтобы рассказать ему о происходящем.
— Понял, мам, — мрачно отвечает Платон по телефону. — Узнаю, что смогу. Заодно и с Мел поговорю, пока она дров не наломала. Может, она знает о ситуации с отцом?
— Она с ним давно не говорила, так что точно ничего не знает.
— Кириллу бы морду набить за такие выкрутасы. Уверен, без него тут не обошлось, — цедит сын сквозь зубы, и меня охватывает беспокойство.
— Только не горячись, сынок, еще не хватало, чтобы и тебя в изолятор забрали.
Я вздыхаю и чувствую, что еще долго не смогу успокоиться. При этом больше всего меня беспокоит ситуация с Мел. Бывшего мужа же я не особо жалею. В каких только передрягах он не был, и из этой выберется.
Мне хочется действий, но я держу себя в руках, ведь со мной внуки, за которыми мне нужно присматривать. Так что я стараюсь не показывать им свою тревогу и вести себя как ни в чем не бывало. Чтобы хоть они были спокойны.
Если Аня отвлекается на мультфильмы и кукольный дом, который я купила ей взамен того, что подарила внучке Миши, то вот Егор будто всё понимает. Даже смотрит на меня пытливо, казалось, читая мои мысли.
— Папа нас бросил?
Вопрос, который он задает мне, сбивает с толку. У меня аж голос утихает, слова в горле застревают. Я открываю и закрываю рот, но продолжаю молчать.
— Всё не так, малыш, — наконец, отвечаю я, присаживаясь перед внуком на корточки. — Мама и папа разводятся, но вас, детей, это никак не касается. Они останутся для вас, как и прежде, мамой и папой.
Никогда бы не подумала, что мне придется объяснять нечто подобное восьмилетке. Особенно когда он всё видит.
— Папа любит другую тетю, она ему новых детей родит и про нас забудет.
У меня в груди щемит от его рассуждений, и я понимаю, что такое не могло само по себе прийти ему в голову. Он мог это только услышать.
— Почему ты так решил, малыш?
Касаюсь ладонями его худых плечиков и едва сдерживаюсь, чтобы не прижать его к себе. Но делать этого не стоит, ведь тогда он поймет, что со мной что-то не так.
— Я слышал, как мама с папой ругались.
Егор мрачнеет не по-детски, и я холодею. Догадываюсь, что эти слова про новых детей в порыве гнева, скорее всего, крикнула Мелания.
Сжимаю кулаки от мысли, что вся эта драма с изменой разверзлась на глазах у детей. И не знаю при этом, что делать и как помочь.
— Папа с мамой любят вас с Аней, Егор. Просто у них сейчас недопонимание, они оба расстроены и сами не ведают, что говорят в гневе.
Чертыхаюсь, когда ловлю себя на том, что произношу, возможно, слишком сложные для его возраста слова, но он как будто всё понимает. Ничего не уточняет.
— Мама плакала, — подмечает он и явно не верит моим словам.
Он весь напряжен, и я стараюсь его отвлечь, чтобы он не грузился. Сама же злюсь на Кирилла и Мел. На зятя куда сильнее, ведь никак не выходит из головы ситуация с Романом. Отчего-то уверена, не будь всей этой кутерьмы, Кирилл никогда не посмел бы вот так поступить с Мел. Побоялся бы реакции Романа. Сейчас же, видимо, отделился, когда отец жены попал в передрягу.
За всеми этими размышлениями и тревогами я совсем забыла про то, что позвала Мишу на ужин. И когда раздается звонок, я открываю дверь и только при виде Миши вспоминаю, что забыла предупредить его об изменениях.
— Я не вовремя? — улыбается он и смотрит на часы.
— Нет-нет, ты прямо минута в минуту, просто я забыла сказать, что у меня сегодня внуки.
— Познакомишь? Или пока рано?
Он наклоняет голову набок, прищурившись, и я делаю шаг назад, впуская его.
— Ты прости, но я не приготовила то,
