года не было. Ее оперировать Громов не рискнул. Переломы, повреждено легкое. Николай ни на что не отвлекался, как и Громов. Чуть позже Дмитрий ассистировал Аверину…
У девочки неоднократно останавливалось сердце, которое все-таки удалось запустить.
Дмитрий сконцентрировался на работе, и лишь ощущение песка в глазах говорило о том, что организм мужчины нуждался в отдыхе.
Показатели на приборах фиксировали состояние ребенка, и сейчас кризис миновал. Николай все еще боялся отойти от нее, а Дмитрий просматривал рентгеновские снимки мальчика.
— Послушай, Коля, я начинаю жалеть, что в нашем мире есть автомобили. Какого черта этот бесстрашный мчал под двести. Семья в машине. Сам в нетрезвом. Ни один ребенок не пристегнут в автокресле. Жена тоже не пристегнута ремнем, малышку держала. Зато сам он красавец практически отделался легким испугом.
— Громов, что на лошадях что ли меньше гибли. И заметь, сейчас хотя бы медицина вперед шагнула, а раньше палку в зубы и стакан водки вместо наркоза. Много ты сделаешь, когда пациент от болевого шока готов скончаться каждую минуту? А то, что не пристегнулись, то это вина водителя, я считаю. Ты глава семейства, проверь своих, как они устроились. Тем более кресла имелись.
— С тобой спорить, Николай, бесполезно, вот вечно ты такой, правильный.
— Я правильный? Скажешь тоже. Кстати, как Марьяна?
— Лучше не спрашивай. Там проблем масса, а я не могу оставаться в стороне. Вот она у меня где, — Громов указал на сердце.
— С недавних пор и меня задело. Кажется серьезно…
— Кто она?
— Все тебе скажи… — Аверин, наконец, отошел от маленькой пациентки и сел в кресло. — Что там с похоронами?
— Через три дня, хотя может и раньше. Я про кремацию думаю. Но надо у Марьяны спросить. Кто я, чтобы распоряжаться. Пусть сами решают. А материально помогу, конечно.
— Материально и мы поможем. Я уже отправил сообщение в отдел кадров, чтобы деньги собирали. Пусть Марьяна чувствует, что не одна.
— Это правильно, светает уже.
— Громов, давай домой поезжай, знаю, что вторую ночь без сна. Концентрация внимания не та. Ты теперь не хирург, а опасный для больного врач. Давай отдыхай, точнее Марьяне помогай, и чтобы через час я тебя в реанимации не видел.
— Марьянка с Ваней у меня. Как они там, я даже не позвонил вчера.
— Ты хирург, думаю, она поймет.
Громов неопределенно кивнул и поспешил к выходу.
* * *
Марьяна занесла последний пакет с вещами в квартиру Дмитрия и буквально упала в мягкое кресло.
— Маманя, я кушать хочу.
— Кушать? Сейчас. Там в зеленом пакете булочки есть и молоко. Я чайник поставлю.
Ванечка поел, и его хватило только на скорое купание и чистку зубов. По обыкновению мальчик «сова» и ложился поздно, а сейчас он хотел спать постоянно. Стресс сказался на нем именно проявлением чрезмерной сонливости и быстрым переутомлением.
Мальчика уложила на диван, который ей удалось самостоятельно разложить. Ванечка тут же уснул. Марьяна вспомнила слова Дмитрия и набрала телефон женщины, которая ей звонила из опеки.
— Добрый вечер, Анжелика Алексеевна.
— Рабочий день уже закончен.
— Да, я понимаю. А можно мне перечень документов на усыновление?
— Может быть, Вы имели ввиду, опеку?
— Нет, именно усыновление. Ванечка родная для меня кровиночка, ни какой опеки. Только усыновление.
— Да, но только у Вас никаких шансов его усыновить. Нужна хорошая квартира, условия для мальчика. Желательно чтобы у ребенка был отец, а я знаю, что у Вас, Марьяна Витальевна, кроме сомнительной работы в Ростове ничего нет.
— Почему это сомнительной? Я работаю медсестрой в стационаре. У меня не сомнительная, а самая настоящая работа.
— А ваше финансовое положение, милочка?
— Вы мне на «ватсап» список документов отправьте, пожалуйста, а потом когда придете с проверкой и будем рассуждать о моих доходах.
— Хорошо, сейчас отправлю. Но лучше бы Вам смириться с тем, что Ване придется отправиться в детский дом.
— Еще посмотрим, — Марьяне стоило больших трудов не нагрубить этой женщине. Марьяша вспомнила слова Ани, что она должна научиться держать эмоции под контролем.
Список требований оказался внушительным. В течение одного двух дней все это не сделаешь, а за Ванечкой придут, только вот когда? Дмитрий говорил, время есть. Только сколько дней у меня есть? Сколько?
Пришло СМС от Громова.
«Вы там как, нормально добрались?»
«Да» коротко ответила женщина, на что получила от Громова веселый смайлик в переписку.
Марьяна смотрела на телефон отрешенным взглядом, пытаясь понять, как ей выпутаться из всего этого. Потерять еще и Ванечку ей совсем не хотелось. Она посмотрела на варианты по ипотеке. Долго, дорого. Потом решила срочно ремонтировать дом в Марьино и перебираться туда на постоянное место жительства. Дом у Риты еще строился, и они жили в основном у родителей, а там, на участке у них только небольшая бытовка построена. Сам же дом еще нужно достраивать. Там не было ни окон, ни дверей, только коробка и крыша.
Марьяна набрала СМС для Анны.
«Анечка, я знаю, уже очень поздно, ты напиши, как там дома у нас. Присмотри, пожалуйста, за животинкой еще несколько дней. Как с похоронами что-то решиться, я тебе сообщу»
— Ой. Что же делать-то? — Марьяна не могла уснуть. Она встретила рассвет, так и не сомкнув глаз. На завтрак приготовила сырники и с трудом съела один, запивая его крепким чаем.
Ближе к обеду, когда она закончила заниматься обедом, в двери провернулся ключ, и на пороге появился Дмитрий.
— Добрый день, какой божественный аромат. Марьяна я готов съесть слона.
— Добрый. Дима, руки мой, Ванечка тоже сейчас обедать будет. Вместе и поедим, — Громову так понравилось, как она ему это сказала. По-домашнему. Так тепло сразу стало на сердце.
— Ванёк, привет, боец. Давай-ка руки мыть, а то Марьяна нас не покормит.
— Маманя покормит, только микробы тоже покормятся твоим олганизмом, если не помоешь.
— А вот это нам никак нельзя допустить.
Ванюша кивнул. Они вместе с дядей Димой помыли руки и поспешили к столу.
Сегодня Марьяна приготовила куриный суп с клецками, а на второе тефтели в подливе с рисом. Все что нужно для приготовления, обнаружилось у Дмитрия в холодильнике и в кухонных шкафах.
— Марьяна, я тебя точно никуда не отпущу. Ну кто меня еще так накормит.
— Скажешь тоже, — Марьяна села за стол. В своем зеленом домашнем халатике она Дмитрию нравилась еще больше.
— Маманя, а аптека — это очень страшно? Ты из-за нее весь вечер вчера плакала.
— О «р» проскочила, а то в тот день словно и не умел ее говорить. Видимо успокаиваться начал, — шепнула Марьяна Дмитрию,
