смешком. Мариша прячет лицо в ладонях. Зуля опускает глаза, но уголки губ у нее предательски дергаются. А мама… Мама краснеет. Реально. Как девочка.
— Мама, ну что ты несешь… — цедит она.
— А что, неправда?! — возмущается бабуля. — Сколько можно уже? Какому мужику под сраку лет захочется вот так украдкой…
— Клара! — резко обрывает мама. — Ты прости, но это не твое дело. И вместо того, чтобы чесать языком, подумай лучше о том, с кем ты останешься.
— Мне не пять лет, чтобы меня нянчить!
— Тебе восемьдесят два! А это одно и то же. Ты вчера чайник включить забыла!
— Я задумалась!
— О чем?!
— О жизни!
Мариша уже лежит на столе, уткнувшись в руки. Я смеюсь, прикрывая ладонью рот. А Зуля, кажется, окончательно расслабляется, поняв, что наше внимание сместилось с нее на маму.
— В общем, — подытоживает бабуля, переводя дух, — не придумывай себе проблем. Живи, пока живется.
Мама закрывает лицо руками.
— Господи… За что мне это?
Я смотрю на них. На эту странную, шумную, невозможную компанию. И в который раз за этот сумасшедший год ловлю себя на мысли, что абсолютно счастлива.
Тянусь к бокалу. Делаю глоток. И широко улыбаюсь.
Я не знаю, чем закончится история мамы и ее генерала…
Или история Зули с Максутом… Или Мариши с ее мизогином-Шакировым.
Но я уверена, что Господь в конечном счете управит. И все будет так, как должно.
От этих мыслей меня отвлекает звонок в дверь.
— Это Лерка… Я открою.
Встаю из-за стола, бегу поскорее впустить подругу. Лера присоединилась к нашему клубу где-то с полгода назад. Сказав, что сердце ей разбивает дочка. Маша и впрямь как будто слетела с катушек. Даже я, не выдержав того, как она обходится с матерью, забила на ее предательство с Яриком и попробовала до нее достучаться. Ничего путного из того разговора не вышло. Не потому что Машка такое уж чудовище. Просто она, как мне кажется, сама не справилась с тем, что отчебучила, и включила процесс саморазрушения, который никто из нас пока не смог остановить.
Что ж… Я верю, что и в этой ситуации все рано или поздно встанет на свои места.
— А где мой сладкий мальчик? — первым делом интересуется Ягужинская.
— Ну, привет! С Матвеем. У нас девичник.
— Эх, а так хотелось его потискать. Это ему подарок! — всовывает мне в руки огромный пакет. Кажется, Лерка решила воздать мне за все мои вложения в Машку. Иначе я никак не могу объяснить ее расточительность. — Не поверишь, на все коляски заглядываюсь… Никак, мне внуков пора?
Смеюсь.
— Ну, или самой сходить за вторым.
А что? Возраст такой, что и мамой запросто можно стать, и бабкой.
Лерка смеется. Качает головой:
— Я пока не спятила. С меня хватит.
— Не зарекайся, — бормочет проходящая мимо Зуля и скрывается за дверью туалета. Мы с Леркой, округлив глаза, переглядываемся.
— Это че… Намек на то, что она залетела? — шепчет Ягужинская.
— Без понятия. Но думаю, скоро узнаем…
Конец
