Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Глава 53

Мгновение. Второе. Третье.

Но сообщение не доставляется. Горит одна галочка, что оно отправлено, но второй галочки нет.

Не мог же у Дамира сесть телефон так быстро. Я опять набираю его. Снова занято. Возвращаюсь в мессенджер, жму на аватарку, а она на глазах пропадает. Вместо нее просто серый человечек. Безликая тень.

Дамир меня заблокировал.

Видимо и на звонках тоже.

Тру глаза. Удивительно, но я не проронила ни слезинки. Все так быстро случилось, что я не то, что понять ничего не успела, я все еще ничего не понимаю. Одно ясно, что реакция Дамира на наркотики слишком странная. Слишком неадекватная, слишком…

— Что же делать? Что-о-о.

Прикусываю губу и набираю Ульяну. В трубке говорят, что абонент разговаривает по другой линии.

— Вот же черт.

Наверное, с Дамиром разговаривает.

Я перезваниваю ей опять. На этот раз гудки длинные, и я уже не жду, что она ответит, но в трубке звучит ее голос. Какой-то слегка сонный, будто ее разбудили посреди ночи, но она ведь с кем-то уже разговаривала! Может, с Дамиром? И он ей все рассказал? Или нет?

— Тая? Ты чего молчишь? Что-то случилось?

Выдыхаю. Понимаю, что Дамир ей не звонил, а значит… значит, у меня есть шанс. Если смогу убедить Ульяну, что я ни в чем не виновата, может… может, и Дамир поверит?

— Уля! — выдыхаю, кажется, слишком громко и такой всхлип у меня из горла рвется, что по той стороне трубки повисает пауза. — Ты можешь… можешь сейчас приехать? Вместе с Аксиньей, пожалуйста.

— Но, Ксю спит. Ее разбудить?

— Да. И приезжайте. Пожалуйста, прямо сейчас.

Наверное, я и правда звучу как-то жалко, потому что любопытная Ульяна в этот раз не задает никаких вопросов и соглашается. Как только подруга отключается, я впадаю будто в анабиоз. Расхаживаю по комнате туда-сюда и не могу остановиться.

Мне кажется, что там сейчас может произойти что угодно. Например, приедет Дамир и не позволит уехать ни Ульяне, ни Аксинье. Я же по его мнению наркоманка или… как там называют тех, кто продает, закладчики? Непонятно даже, что хуже.

Когда в дверь звонят, я несусь к ним так, словно там пожар. Бегу, чтобы открыть и впустить сестру и подругу. Ульяна, как только они заходят, осматривает меня с ног до головы, и я сразу же понимаю, что придется рассказать о нас с Дамиром. Без этого не выйдет заручиться ее поддержкой. Впрочем, с этим тоже может не выйти. Вдруг она… не воспримет мой роман с ее отцом? И тогда вообще может настроить его против.

Я так сильно погружаюсь в эти мысли, что не замечаю, как мы оказываемся на кухне, а Ксю отправляется досыпать в свою комнату.

— На тебе лица нет. Что-то произошло? Этот мужчина… он, он… что-то тебе сделал?

Уля с такой тревогой всматривается в меня, что я уже и не сомневаюсь, что нужно рассказывать. И рассказываю. Начинаю с того, что Дамир нашел у меня наркотики.

— Они не мои, Уля, веришь? Я бы ни за что и никогда. Я… ты мне веришь?

— А что папа делал у тебя? — задает закономерный вопрос, и я тушуюсь.

Надо сказать. Открыться ей, но я не знаю, как это сделать, не могу даже слов подобрать. И Ульяна понимает сама.

— Это он, да? Тот, для кого ты все это готовила — мой отец?

Я коротко киваю и готовлюсь к шквалу обвинений и оскорблениям. Да ко всему, что только угодно, готовлюсь, но… Ульяна меня удивляет. Пересев ко мне, она обнимает меня за плечи и говорит:

— Какая же ты дурочка у меня, Тая. Вот зачем тебе это? Зачем тебе в это лезть? Папа, он… — она хмурится. — Он не настроен на серьезные отношения, понимаешь? И ребенок… он и своего-то не принял бы, а уж чужого…

Она замолкает, но я и так ее понимаю. Понимаю и так больно от этого становится. Своего бы не принял.

— А почему своего не принял бы?

— Это… долгая история. Хотя… тебе все равно придется ее рассказать, — она вздыхает как-то тяжело, и я вместе с ней, потому что понимаю, что пока не могу ей сказать про ребенка.

Потому что тогда об этом наверняка узнает Дамир и… мне снова страшно. Я только перестала бояться и вот…

— У меня был брат, — выпаливает Ульяна на одном дыхании. — И мама была. Давно-давно мы были счастливой семьей, полноценной. А потом что-то пошло не так. Мы не поняли сначала, Тась, а когда поняли, было очень тяжело, потому что мама уже была беременна.

— Она… употребляла, да?

— Да, — сглотнув, произносит Уля. — Ее подсадила подруга. В шутку попробовали. У них тогда с папой был не самый легкий период. Он много работал, почти не появлялся дома. Они виделись редко. Мама думала, что у него кто-то есть на стороне. Ну и все пошло под откос. Заметили даже не мы, а врачи. Папе позвонили из клиники, где мама встала на учет, там что-то с анализами было и все… все стало ясно. Но срок был большой и аборт делать было поздно.

Ульяна замолкает, переводит дыхание. Встает, наливает воды и возвращается на диван.

— Костик родился очень слабым. Много плакал. День и ночь. Но его лечили. Папа сутками напролет ездил с ним по больницам. Никому его не доверял. Все делал сам. И даже… — Уля сглатывает, шумно выдыхает, — все пошло на улучшение. Начало налаживаться. Маму тоже вылечили… вроде как, — горько усмехается Уля, — и на какой-то период все затихло и было относительно нормально, но потом мама сорвалась. Тогда папа с ней развелся и запретил ей к нам приближаться, пока она не пройдет лечение.

— А где… где они сейчас?

— Они разбилась, — глухо произносит Уля и замолкает.

Я тянусь к ней и крепко сжимаю ее ладонь, на что подруга слабо-слабо, но улыбается.

— Мама выкрала Костика. Тетя… — Уля сглатывает, — у папы была сестра — Лиза.

Я киваю, о таком грех не помнить, ведь это с ее часов и началась наша с ним история. И сейчас я вспоминаю, что Дамир говорил о какой-то аварии, после которой часы были в ее сумочке.

— Она обманула ее. Убедила, что чистая. Плакала, что скучает по сыну. Попросила увидеть его хоть ненадолго. Наверное, Лиза поняла что мама снова подсела, уже сидя в машине. Потому что… как предположили следователи, они боролись за управление. В итоге их не стало. Всех. Мамы. Кости. Лизы.

— То есть она специально