водительском сиденье лежали документы, естественно, на моё имя, а на заднем диване — пышный букет пионов точно такого же цвета, как и бордовая кожа салона.
— Ну вот, а принц-то с романтическим дефектом…
Я попыталась дозвониться Игорю, но он то скидывал, то было занято, а потом и вовсе меня стал приветствовать автоответчик. Сегодня был важный для клуба бой, поэтому решила его лишний раз не дёргать и покатила в медицинский центр. Позже устрою пытку…
По пути заехала в супермаркет, нагрузила целую телегу продуктов и завезла Сашке Пискарёву, потому что обязана ему по гроб жизни. Самого Сашки дома не было, но баба Зина с радостью приняла дар, с любопытством осмотрела меня с ног до головы, а когда я отъезжала от дома, ёрзала от пристального взгляда с покосившегося балкончика своей комнаты.
Медицинский центр со спортивным клубом находились буквально в двух минутах на машине. Припарковалась, предприняла последнюю попытку дозвониться до мужа, но меня опять встретил автоответчик.
Клиника была ещё пуста, сотрудники только подтягивались, устремляясь в служебные раздевалки, а я двинула на административный этаж. Бухгалтерия уже жужжала, потому что у кого-кого, а у них работы перед открытием было больше всего.
— Девочки, доброе утро! Это вам, — поставила на кофейный столик коробку с профитролями. — После обеда я забегу и отвечу на все вопросы.
— Спасибо, София Егоровна!
Спокойно переоделась в форму в своем пустом, но безумно светлом кабинете, налила чашку кофе и направилась в переговорную, с удивлением обнаружив, что там уже сидит Савин, один из друзей Игоря.
Князев говорил, что Евгений у них вроде казначея с неподражаемым талантом к поиску слабостей у врагов. Этакий мозговой центр финансовой аналитики. Лютаев отвечает за чистоту сделок, его слову верят, его уважают. А вот Игорь — сила… Его боятся. И я понимала за что…
— София Егоровна, — он встал, тактично пожал руку, уступая место в центре стола. — Прошу прощения, что пришёл раньше, но у нас с тобой много дел. Князев сказал, ты написала список наших упущений? Готов выслушать.
— Да, — я немного опешила, не ожидая, что к моим словам отнесутся не то чтобы серьезно, но и так оперативно примутся их анализировать. — На базе спортивного клуба не предусмотрен спа-комплекс. Бани, хамамы — основная ступень восстановительной системы. Сразу видно, что бизнес создавали мужчины… Вы и выбрали целевую аудиторию бруталов. Но я открою тебе секрет… Самая платежеспособная аудитория — это…
— Женщины, — Женя рассмеялся и захлопнул компьютер, устроившись поудобнее. — Давай, София Егоровна, мочи…
— А что мочить? Постройте спа, зеленый бар, небольшую гостиницу, а я придумаю детокс-процедуры. Я посмотрела план земель, места у вас много, а значит, можно добавить крытый теннисный корт.
— Тогда другой вопрос, Сонь, — Женя закурил, выдерживая напряженную паузу. — Да, мы создали бизнес мужской, потому что им управлять проще. Он не требует нашего внимания. И вопрос даже не в деньгах, и не в согласии нас троих — вопрос в том, готова ли ты управлять этим? Что если завтра твой главврач передумает и предложит тебе должность, которой размахивал три года? Что ты там хотела? Отделение реанимации?
— Но откуда…
— Сонь, а я всё знаю, включая то, о чем ты боишься сказать вслух. Поэтому давай так, ты сейчас хорошо подумаешь, а после обеда мы с Лютаевым привезем тебе Артёмку и поговорим, — Савин хлопнул по карманам, собрал вещи и поднялся.
— Ты что… Ты хочешь сказать, я могу сбежать? Воспользовалась Князевым, и наутёк? — от этой шальной мысли мне даже смешно стало.
— А я не хочу ничего говорить. Хочу, чтобы ты, София Егоровна, высказалась. Берешь на себя управление этим центром? Или слабо?
И вот с этими словами Савин вышел…
Засранец! Да он такой же, как Князев! Сказал, как отрезал. Взял на слабо, усомнился в моих организаторских способностях?
Вся эта троица такая!
— София Егоровна! К вам мама пришла, — администратор Лена постучала в перегородку.
— Кто?
— Женщина сказала, что ваша мама…
Чёрт! Что ей опять нужно?
Я неслась по лестнице с такой скоростью, что обогнала Савина, задержавшегося у толпы красивых и молодых медсестер.
Мама стояла в центре холла и восторженно осматривалась. Её взгляд проскользил бегло, мне даже показалось, что она не узнала меня. А чего ожидала? Что я выйду усыпанная бриллиантами и в мехах?
— София! — мама вздрогнула и наконец-то подала признаки осознанности в сверкающем от жадности взгляде. — Ты почему в униформе?
— А в чем мне быть? Я — врач, это клиника, и я здесь работаю. А вот ты как сюда попала?
— Зинаида рассказала, что ты теперь у нас владелица этого медицинского великолепия. Балует тебя муженёк, — процедила мама, сразу задав тон разговору.
— А на территорию ты как попала? — я обернулась, наблюдая за нервно расхаживающей охраной.
— Добрые и порядочные люди есть даже в охране. Что они, мать, убитую горем, не пропустят? — мама начала закатывать глаза, обдувать себя пёстрым веером и поправлять нелепую шляпку, из-под которой выкатилась капля пота.
— Мам, ты чего так вырядилась? Жара на улице, — я дернула её за рукав шерстяного пиджака. — Что случилось-то?
— А то, что Карена задержали!
— Ну, а я тут каким образом? — я рассмеялась, потому что была уверена, что рано или поздно это должно произойти.
А может, я просто очерствела?
Эти допросы, адвокаты, холодная решетка камеры временного содержания — всё это меняет твою реальность, прогоняет белоснежных единорогов и розовые облачка.
Ты вмиг перестаешь мечтать. Просыпаешь утром с четким планом на весь день. И чувствуешь себя счастливым лишь пару минут… Когда ложишься в свою постель и понимаешь, что все успела, и ничего незапланированного не произошло. Вот так я жила… И мне не стыдно.
Это был курс молодого бойца, после которого уже ничего не страшно.
Поэтому и слёзы матери меня больше не трогают, и её щенячий взгляд. Она же не спросила, как у меня дела, как у Тёмки… Не сообщила, что давала показания против единственной дочери. Прибежала, лишь когда шкура собственная задымилась.
Льёт слезы, а сама осматривается, приценивается. Робот, а не мать…
— София, ты что, не понимаешь? Его обвиняют в мошенничестве! Я ходила в полицию, а мне сказали, что статья подразумевает конфискацию! — мама вдруг стала завывать голодной волчицей, оседая на пол в театрально-гениальном обмороке. — Его же оболгали, Соня! Какой-то доброжелатель устроил травлю на его фирму. Это подстава! Мой Каренчик хороший, честный и порядочный мужчина!
— Мам, тебе-то что бояться? Ну, посадят твоего Каренчика, найдёшь нового придурка. Хватит меня позорить! Поднимайся, и больше не приходи, — я довольно грубо подняла
