class="p1">Коллин Фостер был настолько рад, что все организовал: и квартиру с приемлемой арендой, и престижную школу. А потом еще и встретил лично в аэропорту. Он предложил мне очень хорошую зарплату за то, чтобы я начала делать то, чем занималась всегда, но надеялся, что я смогу в скором времени перейти на желаемую им должность. Он не учел, что я была на грани и готова на большее, Я сразу принялась за новые обязанности, чтобы забить голову производственными вопросами и не оставлять места для личных.
Мы выбрали неудачное время, чтобы начать жить в Арабских Эмиратах, ибо разошедшаяся жара не была к нам добра. Нежную бледную кожу жгли беспощадные лучи, и у входной двери появилась бутыль с кремом максимальной защиты. Жизнь превратилась в беготню от кондиционера к кондиционеру, и как в исторических фильмах эпохи парасолей мы купили зонтики от безжалостного светила. Но мы все же потихоньку привыкали к новому климату. Гуляли вечером после заката и много любовались яркими огнями ночного города. Нам все еще казалось, что мы в длительном отпуске, но когда-нибудь придется возвращаться «домой». К счастью, это время все не наступало.
К осени мы обследовали весь центр и начали выезжать в соседние эмираты. При резко взлетающих ценах в сезон, мы ловили моменты спада туристов и посещали аквапарки, зоопарки и музеи со скидками. Даже сходили в снежный мир в центре Дубая, соскучившись по русской зиме.
Солнце, будившее нас каждое утро, радовало глаз, а пейзаж, умиротворяющий и яркий, создавал хорошее настроение на день, неделю, месяц. Здесь не было серых туч или длительных дождей. Солнечные дни не просто преобладали, они доминировали, занимая триста пятьдесят пять дней в году. Оставляя лишь десяток на дожди и пыльные бури.
Однако раны заживали не так быстро. В сердце еще отдавалась боль — не было ни дня, чтобы я не вспомнила почившего мужа или аварию. Иногда я все еще просыпалась от ужасного крика. Но погода успокаивала, будто обнимая теплым пледом, и грела душу, выпаривая прошлые сожаления. Лечило не время, лечило солнце — вечное светило, не требовавшее тяжелых курток и меховой обуви, не пронизывавшее ледяными ветрами и не угрожавшее огромными сосульками и скользким снегом с крыш. Солнце-терапия души и тела.
У нас было правило: раз в неделю мы говорили с Евой об отце. Потом разговоры стали раз в две недели, потом раз в месяц. Мы стали чаще улыбаться — прежде всего, друг другу. Мы обнимались по утрам, хотя многие подростки чувствуют неловкость в этом возрасте. Но дочка оказалась выше всего этого. И чуть не потеряв меня, она всегда показывала свою любовь. Особенно прилюдно.
В этот момент я вновь почувствовала легкость. Я не тащила с собой дочку насильно и за полгода она очень хорошо адаптировалась к новому социуму. В школе было много детей разных национальностей, и Ева быстро влилась в коллектив. Получилось, что многие дети не интересовались современными трендами и поветриями, а стремились познать разные культуры и были в разы серьезнее, чем та молодежь, что мы оставили в России. И дочка находила столько нового и интересного каждый день, что обязательно делилась со мной.
Новая должность заставила меня попотеть первые месяцы, но когда я создала себе систему, мне стало намного проще. Я теснее сдружилась с рабочим коллективом, хотя никого из подруг в офисе не осталось. Так многое изменилось за полтора года: Ясмина ушла в долгожданный декрет, Оливия стала преподавать танцы в той школе, где училась сама, Жанна открыла свою картинную галерею и преподавала арт-терапию, а десерты Юлии набирали популярность. И однажды мы собрались все вместе.
Вряд ли я бы стала бегать за подарками перед переездом, но у меня все было уже куплено. Вдалеке от подруг мне хотелось надеяться, что когда-нибудь мы свидимся, и я заранее все подготовила. Потом у меня совершенно вылетело из головы, куда я их положила. После трагедии было совсем не до этого. А обнаружила вновь, когда перебирала вещи, чтобы выкинуть или продать. Так что когда мы собирали вещи, мне оставалось только тщательно все упаковать.
Ясмине я нашла шкатулку из березы с потрясающей резьбой по дереву. Я была уверена, что любимый муж одарит ее драгоценностями, которые нужно будет где-то хранить. Для ребенка передала ей матрешку-неваляшку, пусть она еще и не скоро пригодится. Оливии я решила тоже подарить матрешку ручной работы, и попросила художницу срисовать наряды для кукол с фотографий подруги из ее танцевального блога. Жанну мне захотелось укутать в яркий павлопасадский платок. А Юле я подарила набор деревянной посуды с хохломой. И ради смеха привезла еще и гречки.
В первый раз мы встретились у Ясмины дома. Ей уже было тяжело куда-то ездить, и она позвала всех в гости. Личный повар приготовил отменный обед, а затем мы сидели на шезлонгах у бассейна, и приглашенный бармен готовил нам коктейли.
— Ты сошла с ума! — сказали подруги, рассматривая сувениры из России.
— Я лишь ответила взаимностью на вашу доброту ко мне.
— Как ты? — спросила Ясмина. Теперь, когда живот всегда появлялся из-за угла первым, она еще больше смягчилась и воплощала собой образ Матери Терезы.
— Здесь намного легче дышится, — призналась я. — Как будто не было всего этого. Как будто это обычная командировка.
— Как дочка? — спросила Оливия. О чем же еще могла спросить женщина, потерявшая ребенка. Она всегда так сильно переживала о детях, если слышала рассказы от друзей или сюжеты из новостей.
— Очень неплохо. Она сумела переварить случившееся и сейчас строит новую жизнь. Судя по количеству друзей, у нее получается. Я очень рада за нее. Я и мечтать не могла, что она настолько раскроется этому городу.
— Гибкая детская психика. Она у тебя умничка!
— Я знаю. Иногда мне кажется, что она справляется за нас обеих. Надо бы мне скорее приходить в себя. А то она заботиться обо мне как родитель, а ведь еще совсем ребенок. Она быстро растет и слишком много взрослых дел уже у меня забрала. Так хочется, чтобы она оставалась маленькой девочкой еще какое-то время.
— Даже и не мечтай, — сказала Ясмина, явно вспоминая себя. — Тебе все равно в какой-то момент придется ее отпустить.
— Это понятно. Но сейчас мне все еще хочется заботиться о ней.
— Это скоро пройдет, — заверила Оливия. — Все проходит в конце концов.
— Как там наш директор? — спросила Юля, чтобы сменить грустную тему.
— Он прекрасен. Всегда мечтала о таком начальнике. Он не давит с выполнением задач, но настолько
