Лена аккуратно прокрасила ресницы, а потом нанесла на губы блеск, тоже купленный по наводке Юли.
Иронично, они уже не общаются, а ее советы все еще помогают ей – макияж получился что надо. Лена немного покрасовалась перед зеркалом и с удивлением заметила, что больше не волнуется. А еще обнаружила, что она на грани того, чтобы опоздать.
Хорошо хоть одежду она заготовила заранее: на кровати уже лежали черная юбка-карандаш, белый пиджак и черный топ с тонкими бретелями. Лена быстро переоделась, побрызгалась духами и побежала в прихожую, где столкнулась с мамой, которая тоже собиралась на выход.
– И куда это мы такие красивущие? – весело спросила мама, накидывая пальто.
– В универ.
– А я уж подумала, какое-то событие. – Мама окинула ее одобрительным взглядом. – Ты такая нарядная. Тебе очень идет.
Лена смутилась – мама редко хвалила ее, но сегодня это было то, что нужно. От ее слов у нее словно крылья выросли за спиной.
– Если он не позовет тебя на свидание, то он идиот, – вдруг подмигнула она.
Лена не могла с ней не согласиться.
* * *
Мирон зевал, мечтая лишь о том, чтобы оказаться дома в кровати. Он категорически не высыпался – теперь ему приходилось бегать по утрам, потому что после секции сил хватало лишь на то, чтобы доползти до дома, поужинать и позалипать в телефон. Он очень надеялся, что скоро привыкнет к новому ритму, иначе совсем скатится по учебе и опозорит Олю, которая за него вписалась. А мать примчится в Москву и разорвет его как Тузик грелку. Она, конечно, порадовалась, что он нашел секцию, но его успеваемость беспокоила ее больше, чем самого Мирона. Он лично в гробу видел этот несчастный иняз. На фиг ему не нужна была вышка, он знал, чего хочет, и обещал себе, что добьется этого любой ценой.
Против воли он подумал о Лене. Ее помощь с учебой сейчас была бы как нельзя кстати, но просить ее об этом – это буквально садизм. Мирон знал, что небезразличен ей, как и она ему, но обещал себе, что будет держаться от Лены подальше, и слово свое сдержит, хотя игнорировать ее вчера на парах было просто невыносимо.
Он хотел попросить Олю как-то ускориться с ее переводом, но она вернулась поздно и такая довольная, что Мирон сразу понял – она была на свидании. Не хотелось портить ей настроение и грузить своими проблемами, придется как-то справляться с тем, что им с Леной никуда друг от друга не деться три дня в неделю.
Хотя бы на общих парах можно было рассесться. Мирон воспользовался этим и сел у окна, а не рядом с тем местом, которое обычно занимала Лена. Он улыбнулся, вспомнив, как в его первый день они повздорили из-за места. Это было с месяц назад, а как будто в другой жизни. Тогда Лена показалась ему противной зазнайкой, над которой так и хотелось подшутить.
Мирон посмотрел на дверь ровно в тот момент, когда Марушкина вошла в аудиторию, и у него перехватило дыхание. Он видел ее заплаканной, видел, как она волнуется перед вечеринкой, как она злится и смущается, но еще ни разу не видел ее такой. Куда делась его ботанка в строгих очках с неизменным пучком на голове?
Она шла, высоко подняв голову, и небрежные локоны подпрыгивали в такт ее движениям. На ней не было очков, а еще она накрасилась ярче, чем обычно, но в то же время оставаясь в рамках приличия. Мирону показалось, что у Лены даже взгляд был другой.
Она прошла мимо того места, которое обычно занимала, и направилась прямо к нему. Мирон стиснул кулаки под партой, когда она поставила сумку рядом с ним, а потом стянула с себя пиджак и пристроила его на спинку стула.
Мирон во все глаза смотрел на ее бедра, обтянутые строгой и невозможно узкой юбкой, которая заканчивалась на ладонь выше колена. Она что, издевается над ним?
– Привет. – Лена мило улыбнулась и села рядом.
Мирон скользнул глазами по ее обнаженным плечам и уставился на ямочку между ключицами. Было трудно сидеть так близко и не вспоминать, как еще совсем недавно его губы покрывали ее шею поцелуями.
– Не думаю, что тебе стоит сидеть тут, – серьезно сказал он.
– Да? Не вижу табличку «резерв», – хихикнула Лена, вытаскивая из сумки тетрадь. – Или тебе так неприятно мое присутствие?
Мирон нахмурился – она явно его провоцирует. Но чего хочет добиться?
– Лена, я… я же сказал, что не дам тебе того, что ты хочешь.
Он шепнул это ей на ухо, чтобы никто не услышал, и заметил, как по ее обнаженной коже пробежали мурашки. Совсем как тогда, когда его руки скользили по ее телу, выгибавшемуся навстречу его прикосновениям.
– Ты даже не спросил меня, чего я хочу.
Как ни старалась Лена выглядеть спокойно, в голосе звучала обида. Она же читалась в ее взгляде, которым она сверлила Мирона. Он растерялся на мгновение, утонув в ее глазах, не скрытых от него стеклами очков, – такие лучистые, они прожигали его насквозь.
– Хорошо, – сдался Мирон. – И чего ты хочешь?
– Поговорить. Не здесь. – Она окинула взглядом наполнившуюся аудиторию. – Наедине.
Мирон знал, что ничем хорошим это не закончится. Знал, что должен отказаться, но не смог. Не когда она так на него смотрела.
– У меня после пар тренировка. Давай вечером? На… – Он не знал, как обозначить ту лавочку, где они впервые встретились вне стен универа. – На нашем месте.
Лена кивнула, соглашаясь, а потом тихонько выдохнула и обняла себя за плечи, выдав то, насколько тяжело ей давался этот разговор. Она казалась такой хрупкой и ранимой, что у Мирона щемило в груди. А еще она была чертовски красивой. Хотя для Мирона она всегда была такой, что с макияжем и прической, что в его футболке и с гулькой на голове.
Он скользил глазами по ее обнаженным плечам и вдруг замер, увидев темно-синюю отметину на ее правом запястье. Мирон знал, от чего появляются такие – если кто-то сильно вцепится в руку и хорошенько дернет.
– Кто это сделал? – возмущенно прошептал он, не обращая внимания на то, что преподаватель уже начал лекцию.
– Что? Ты о чем?
Он так резко сменил тему, что она не сразу поняла, о чем он говорит. Мирон взял ее ладонь в свою и аккуратно провел большим пальцем рядом с синяком. Лена уставилась на него, злясь на саму себя, – она собиралась замазать его консилером, но увлеклась
