Он проводил меня до гостиницы. Странная была прогулка. В конце концов, мне есть о чем подумать помимо смазливого парня с чудовищным вкусом в одежде и музыке. Если бы все сложилось иначе, если бы я не ждала ребенка, а мама не теряла бы память, то, возможно, я была бы на седьмом небе от того, как Зак на меня смотрел. Я до сих пор помню, как мы шли по людным улицам Манчестера, а он украдкой бросал на меня взгляды и отворачивался, когда наши глаза встречались. В вестибюле гостиницы он взял мой телефон и попросил звонить, если что-то понадобится. А потом проводил меня к лифту и на прощание поцеловал в щеку. В другой жизни я была бы в восторге от обещания чего-то нового. А в этой… Если бы не мама и не Пол Самнер, я никогда не приехала бы в Манчестер и не познакомилась с Заком. Нельзя забывать: это не судьбоносная встреча, а всего лишь серия совпадений. Сегодня – самое позднее, завтра нужно будет двигаться дальше.
Я пыталась уснуть перед телевизором и не думать о том, что меня ждет с приездом мамы, бабушки и Эстер, когда зазвонил телефон. Я подскочила от неожиданности и сразу подумала – случилось что-то ужасное. Однако на экране высветилось имя Зака. Было уже за полночь.
– Алло?
– Это я.
– Знаю.
– Просто хотел проверить, все ли в порядке. Если честно, я весь вечер о тебе думал. В пристойном смысле, – поспешил добавить он. – Ну, о том, что тебе пришлось пережить.
Признаюсь, я была разочарована: если бы Зак думал обо мне в непристойном смысле, мне бы это польстило. Я погладила живот, который только начал округляться, и улыбнулась. Может, когда-нибудь мне повезет, и я вслед за мамой встречу мужчину, который на всю жизнь станет мне надежной опорой. Однако сейчас я сама должна стать опорой для своей семьи.
– У меня все в порядке, – сказала я Заку. – Даже странно, в голове столько времени был бардак, и вдруг наступила ясность. Я решила дать Полу Самнеру еще один шанс. То есть не уверена, что шанс – подходящее слово. Скажем, еще одну попытку. Завтра приедут мама, бабушка и сестренка, так что это больше похоже на вендетту.
– Можно мне прийти? – внезапно спросил он. – Сейчас.
– Ко мне в номер? Звучит непристойно.
– Нет, то есть… Просто увидеть тебя, поболтать. Мне нравится с тобой разговаривать.
– У тебя что, нет друзей?
– Друзей полно, – засмеялся Зак. – И есть один новый, которого я, может, послезавтра уже не увижу. Ну так что, ты не против? Можно кино посмотреть. В этот раз выбирай сама. Никаких погонь, обещаю.
И вдруг я поняла, какое счастье будет увидеть его – грустное, но все-таки счастье. И я сказала «да».
На середине фильма я повернулась к Заку и задала вопрос, который давно вертелся на языке.
– Расскажи о своей матери. Какая она была?
Он покачал головой.
– Она была потрясающая женщина. Веселая, сильная, добрая. Мы с папой ее обожали. А какая красавица!.. Укладку и макияж делала ежедневно, куда бы ни пошла – хоть на работу в бар, хоть в церковь по воскресеньям.
– А-а, значит, ты все-таки из секты, – пихнула я его в бок.
– Не совсем, – улыбнулся Зак. – Просто мама очень серьезно относилась к религии, и мне от нее что-то передалось. Я предпочитаю думать, что там кто-то есть, а ты?
– Нет, – просто ответила я. – Я не хочу верить, будто моя мама или твоя заболели по чьей-то воле. У меня такое в голове не укладывается. Лучше думать, что это случайность, ужасное стечение обстоятельств.
– Да, – кивнул Зак, – мы с отцом тоже так думали, когда мамы не стало. Оказалось, что на ней держалась вся наша семья. Мы были злы на целый мир. На какое-то время я и отца потерял. Наши пути разошлись на четыре года, мы лишь изредка слышали друг о друге: я – о том, что его однажды вышвырнули из бара, где работала мама, и забрали на ночь в участок; он – о том, что я кочую по ночлежкам и нигде не нахожу покоя.
– А потом ты обрел Иисуса? – спросила я из вредности.
– А потом мы с отцом дали друг другу еще один шанс – вовремя поняли, что маму бы наше поведение расстроило. Не сделай мы этого, все ее старания были бы напрасны. Так что мы с папой снова стали друзьями. Потребовалось много сил и времени, но мы были нужны друг другу. Теперь у нас нет проблем. Он – моя семья, и я его люблю.
– И поэтому считаешь, что я должна дать последний шанс Полу?
– Ну да. По-моему, пока есть надежда, близкими пренебрегать нельзя.
– У меня уже есть семья – завтра утром будет здесь почти в полном составе. И я не хочу силой врываться в чужую жизнь. Даже если речь о моем биологическом отце.
Зак посмотрел мне в глаза этим своим взглядом поп-звезды и тихо сказал:
– Силой и не придется. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, увидит, какая ты… чудесная.
Малознакомые люди так себя не ведут. Я решила отшутиться.
– Значит, я встречала кучу людей, у которых мозгов ни капли.
– Вполне вероятно, – сказал Зак, скрестив руки и откинувшись на спинку кровати.
Чуть позже, когда я уже задремала, меня разбудил его голос.
– Как ты назовешь своего ребенка?
Прежде Зак не касался этой темы ни разу.
– Понятия не имею, – ответила я. – Если мальчик, то Луноход или Ранец. Если девочка, то Яблочко.
– А его отец что думает? – вкрадчиво спросил он. Я вдруг поняла, что об этом мы тоже не говорили. У Зака вполне могло сложиться впечатление, будто отец ребенка дожидается меня дома.
– Он со мной порвал и думает, что я сделала аборт. Нет, я, конечно, расскажу ему. Придется, потому что… ну, взгляни на меня – ходячий пример того, как история повторяется. Я не хочу, чтобы ребенок через двадцать лет оказался на моем месте.
– Правильно, – кивнул Зак. – Надо все рассказать.
Не знаю, когда мы уснули и кто уснул первый – скорее всего, я. Помню только, что минуту назад мы обсуждали истинный смысл фильма «Сияние», и вдруг наступило утро. И хотя мы всю ночь проспали спиной к спине, мне почему-то было уютно, как в самых крепких объятьях.
Жаль, что я заснула в одежде – но, наверное, лучше так, чем совсем без нее.
Хорошо бы принять душ, однако делать это при Заке как-то неправильно, поэтому я просто чищу зубы, смываю макияж и, наклонившись над ванной, подставляю волосы под струю теплой мыльной воды, которая наперекор гравитации ползет вверх по моим локтям и мочит футболку. Я обматываю голову полотенцем и тут же снимаю его, увидев себя в зеркале. Пусть так сохнут. Зак в комнате все еще спит. Он такой… смехотворно красивый, что я напоминаю себе: красивые мальчики с кучей друзей не влюбляются в беременных девушек с дурацкими волосами и неизлечимо больными матерями. Хотя почему бы не помечтать…
Я сажусь на краю постели и касаюсь его руки. Да, здорово он устал вчера… Я легонько трясу его за плечо. Зак открывает глаза, и на его лице появляется такая сладкая, счастливая и сонная улыбка, что хочется его поцеловать. Однако я держу себя в руках.
