Я открыла старый добрый инстаграм, чтобы хоть как-то себя развлечь. В ленте тут же замелькали жизнерадостные лица друзей, малознакомых людей и реклама модной продукции. Палец на автомате ставил красные сердечки под каждой фотографией. Когда твою жизнь поставили на паузу, и она отчаянно буксует на месте, все мы сбегаем в сеть. Наблюдать за счастливыми мгновениями других — сродни леденцу от кашля. Ты рассматриваешь все эти картинки, точно рассасываешь пастилку. На языке появляется приятная сладость, и ты вроде бы чувствуешь долгожданное облегчение. Но как только эффект лекарства проходит — горло продолжает саднить, так же как и душа. Побег не дал желаемого результата, тогда мы заполняем пустоту вокруг себя бессмысленными постами и историями в собственных профилях. Тянем фальшивые улыбки, смеёмся на камеру, показывая миру: «смотрите, я живу полной жизнью» и приписываем к этому глубокомысленный пост. И чем больше пост — тем больше пустых пространств внутри.
Я сама жила по этому принципу, когда встретилась с непониманием родителей. В тот момент, когда меня выставили за порог, словно поломанную игрушку, я начала вести свой блог. Бессчётное количество букв, слов и строчек было попыткой исцеления. А лайки и комментарии стали сродни родительской похвале. Значит, я всё ещё существую, и меня замечают, мои мысли ценят.
Когда первая боль поутихла, а в моей жизни появилась Машка и коллектив «Рафинада», я забросила строчить полотна из текста под яркими фотокарточками. Ведь теперь рядом были близкие люди, которые готовы поддержать и выслушать.
И вот теперь всё повторялось снова. Руки сами потянулись к значку камеры и сфотографировали ноги в полосатых тёплых носках на фоне запотевшего окна. Без подписей и сразу в истории. Пусть все видят, что мне хорошо и одной.
Флегматичную тишину нарушил звук входящего звонка. Машка пыталась связаться со мной по видеосвязи ноутбука. Видимо, подруга успела правильно истолковать мой призыв о помощи.
— Детка-конфетка, — пропела Машка, — Посмотри, кто хотел с тобой повидаться.
Она перевернула камеру, демонстрируя пушистую белую мордочку Марго, которая в привычной манере развалилась поперёк дивана и недовольно виляла хвостом. Только вот делала это она совсем не в моей квартире, отчего сердце схватило новой волной невыстраданных чувств.
— Привет! — придав своему голосу бодрости, я помахала подруге.
— Я думала ты с ребятами в студии, все сторис у Юльки забиты уже.
— Да я что-то приболела, — я шмыгнула носом, чтобы она точно поверила.
— Выглядишь бледноватой, — Маша склонилась к камере, — у тебя всё хорошо?
— Ну конечно, просто никак не могу привыкнуть к здешнему ритму и климату.
— Ты ужасная лгунья, Морозова, — она укоризненно покачала головой, — и врать не умеешь, у тебя же всё на лице написано! А ну, сознавайся, кто обидел мою девочку?
— Маш, правда, всё хорошо, просто устала от всех этих мероприятий и соскучилась по тебе, маме, Марго, Питеру. Даже не против послушать крики Горгульи.
— Слышу крайнюю степень отчаяния, — Маша переместилась в другую комнату, — экспресс анализ: каким смайликом ты оцениваешь своё настроение?
— Машка, брось…
— Я серьёзно, грустный человечек или кричащая мордашка? — подруга сдвинула брови на переносице, всерьёз озабоченная моим состоянием.
— Плачущий котик? — я поудобнее устроилась в изголовье кровати, перебирая руками пуховое одеяло.
— И ты хочешь сказать, что Богдан здесь ни при чём? Я слишком хорошо тебя знаю. Морозова, прибереги свои россказни для кого-нибудь другого, а со мной давай начистоту или обижусь!
Я прикрыла веки. Совсем не хотелось расстраивать подругу, так что нужно было экстренно научиться врать и придумать правдоподобную историю. Такую, которая не включает моего парня и отсутствие внимания с его стороны. Мозг перебирал идею за идеей.
— Ау, Земля вызывает Сашу! Я всё ещё здесь, — в голосе подруги слышались нотки нетерпения.
— Я просто не ожидала такого количества событий в моей жизни. Их постоянно окружают люди и дёргают на разные мероприятия, я не чувствую себя в этом комфортно. Ну, знаешь, я привыкла к стенам «Рафинада», к относительному спокойствию, а здесь всё «чересчур», но сказать об этом Богдану я не могу, он так счастлив здесь.
— Чего ты хочешь сама?
— Отмотать время назад.
— Послушай, если для тебя всё, что происходит сейчас — слишком, то возвращайся. Не нужно ставить свои чувства ниже чужих амбиций. Если ты несчастна и не можешь справиться с этим сама, не нужно пытаться задавить в себе это на благо Богдана. Он взрослый мальчик и должен понимать, что тебе тяжело. Ты бросила всё, ради него. Неужели он не может сделать того же в ответ?
— Может…он старается, Машка, правда, не разорваться же ему, — пролепетала я, пытаясь защитить своего парня.
— Значит, плохо старается, — она раздражённо скривилась, — потому что всё, что я вижу в новостной ленте, так это обсуждение его любовных похождений. Ты в курсе, что он ужинал с какой-то моделью?
— А, ты об этом, — я тяжело вздохнула. — Новый план лейбла. Менеджер считает, что нам нельзя афишировать свои отношения, иначе это помешает образу героя-любовника. А этот ужин — постановка, я присутствовала.
Казалось, Кириллу было мало просто загрузить всю группу работой и впихивать их почти во все тусовки гудящей Москвы. Он пытался окончательно вычеркнуть меня из жизни Богдана. Теперь я даже официально не его девушка. Так, подруга Юльки. А раз я посторонний человек, то никаких проявлений чувств на людях. Даже когда он по отмашке менеджера строил глазки девушкам, я должна была молча наблюдать, сжать губы и делать вид, что всё просто замечательно.
Огромная пиар-машина лейбла выстраивала вокруг Белинского новый имидж. Такой парень, как он, непременно должен стать сладкой мечтой многих девушек страны. И пиарщики делали ставку на его сексуальность, заставляя оголяться на сцене, фотографиях или сверкать своими многочисленными романами. Проплаченные материалы выходили каждый день: «Фронтмен новой рок-сенсации покоряет не только музыкальную индустрию, но и сердце Амалии Курковой»; «Лид-сингл «Время» посвящён тайной возлюбленной: романтический ужин при свечах».
Я читала эти заголовки и статейки с содроганием, а внутри бушевало пламя ревности. Знание того, что это фальсификация и ложь, не успокаивало. Неизвестно что ещё придёт в головы менеджменту, и Богдану придётся слепо выполнять приказ. В любой момент они могут подобрать ему официальную девушку, которая будет куда интереснее меня, а самое главное — обладать собственной фанбазой. Вся эта игра на руку лейблу и успеху группы, проезжалась по моим нервам КАМАЗом. Била наковальней по трепещущему сердцу.
— Сплошной обман в этих СМИ, — Машка вытянула меня из разрушительных мыслей. — Всё, больше не читаю новости! Подруга, может, тебе стоит приехать? Пока вся эта шумиха не утихнет?
— Я не могу, Маш, не могу его бросить, — к глазам подступили слёзы.
Опять. В столице я превратилась в самый настоящий водопад, плача, в то время как все вокруг ликовали, воспевая успех группы. Я часто заморгала, загоняя солёные капли обратно. Нет, я не расплачусь, только не сейчас!
— Саш, ты сама на себя непохожа.
— Я просто устала, но у нас с Богданом всё хорошо, честно. Ты же сама всегда говорила: любовь всё преодолеет! — я улыбнулась ей, стараясь не выдать себя с головой. — Хватит обо мне, лучше расскажи как у тебя дела? Как там обстановка в «Рафинаде», как Димка с Наташей? Всё ещё не отлепляются друг от друга?
— О, Ирина Владимировна предложила мне повышение до менеджера смены! — Машка вскинула руку в победном жесте, засияв сильнее начищенного самовара, — а Наташка с Димой скоро уходят в отпуск и собираются укатить на Бали. Говорят, что это ещё одно свадебное путешествие. Правда, ненормальные?
— Поздравляю! — искренне порадовалась я за подругу, она уже давно грезила о повышении.
