брови: — Он тебе нравится?
Тая спряталась за пухлой булочкой.
— Ну а что? Он красивый мужчина.
Горячая волна гнева накрыла Игната внезапно, как дурнота от неприятного известия. Он не ожидал от себя подобной реакции.
— Ты же не собиралась влюбляться? — его тон был безразличен, даже холодноват. — Не хотела терять дар купидона. Или чувствуешь, что у вас может родиться эта самая истинная любовь?
— Я и не собираюсь в него влюбляться! — Тая отставила чашку в сторону и резко встала. — Всё равно на себе я не могу использовать способности купидона. Понятия не имею, какая моя истинная любовь: как звучит, чем пахнет и какова на вкус.
Игнат убрал чашки в раковину.
— Только попробуй влюбиться, пока не найдешь мне пару, я буду жаловаться твоему начальству. Кто там, кстати, твой шеф, Афродита или Эрос?
— Ты мой начальник, если что.
— В таком случае я тебе запрещаю влюбляться.
Тая не ответила, только саркастично фыркнула. Запретит он ей, как же!
Пока Игнат мыл чашки из-под кофе, Тая болталась на турнике, но не подтягивалась, а просто висела на перекладине, разминая плечи.
Он остановил взгляд на её арбузных шортах и ухмыльнулся.
— Эй, Витаминка, а давай ещё одно пари?
Тая спрыгнула и оправила футболку. В её глазах загорелся азарт.
— Что будем делать?
Игнат вытер руки полотенцем и приблизился к турнику, но не успел озвучить предложение, как увидел на своём столе стопку книг.
— Это что за пирамида Хеопса?
Тая виновато опустила взгляд.
— Это я боролась с желанием посмотреть твои рисунки.
— Ну и как, поборола?
— Ещё борюсь.
Игнат расплылся в широкой улыбке и неожиданно стянул через голову футболку.
— Будем подтягиваться.
Тая восхищённо замерла. Конечно же, Игнат знал, какое впечатление производит на женщин его голый торс, и явно красовался, хоть и пытался это замаскировать. Тая несколько секунд рассматривала на его груди пожелтевший синяк от укуса.
— Футболка у тебя, как рыцарские латы, не растягивается, что ли? Обязательно было её снимать?
Игнат принялся разминать плечи.
— Так удобней. Сними — и сама убедишься.
Тая покачала головой и отодвинула его в сторону. Подпрыгнув, она ухватилась пальцами за перекладину.
— Я первая.
Игнат встал рядом и принялся громко считать. Когда цифра дошла до десяти, он заволновался, но на двадцать втором подтягивании руки Таи заметно дрогнули. Следующие три раза выглядели ещё тяжелее, но она не сдалась и кое-как вытянула двадцать шестой. Спрыгнув на пол, она упёрлась ладонями в колени.
— На что… спорим-то? — догадалась она спросить, постепенно выравнивая дыхание.
Игнат, не раздумывая, ответил:
— Если выиграю я, то ты покажешь свою татушку. Не ту, что на ягодице. Ту я, в общем-то, видел, — он пристально оглядел Таю, задержавшись на груди. У него были кое-какие предположения.
Она заметно заволновалась, дыхание снова сбилось.
— А если выиграю я?
Игнат усмехнулся.
— Хочешь, тоже тебе что-нибудь покажу.
Тая тут же вспыхнула, перед глазами возникла картина с запотевшим стеклом в душевой.
— Не хочу, — отрезала она. На секунду замялась и добавила: — Если выиграю я, ты купишь билеты в цирк. На выезде из города стоит шатер, там ещё карусели и какая-то ярмарка.
Присев на высокий подоконник напротив турника, она сложила руки на груди и кивнула, предлагая Игнату начинать.
Он встал под перекладиной. Разминая кисти, снова бросил взгляд на Таю.
— Точно цирк? Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тебе кое-что показал? — в его голосе звучала неприкрытая насмешка.
— Не хочу. Всё, я решила. Точно цирк, — отрезала Тая, опять возвращаясь ко вчерашнему утру и коря себя за слишком уж яркое воображение.
— А я думал, ты бы хотела посмотреть мои… — он приостановился и намеренно тихо произнёс последнее слово: — Рисунки.
Тая ойкнула, про рисунки она совсем забыла и упустила шанс узнать «великую тайну» Игната.
Он едва подпрыгнул и повис на турнике.
— Считай.
Тая считала, и с каждым разом её голос делался глуше и мрачнее. После пятнадцатого раза она стала добавлять «чёрт» к каждому сгибанию рук. Игнат уже почти месяц пренебрегал турником и вспомнил об этом, добравшись до двадцатого раза. Двадцать третий выглядел как последний, казалось, силы закончились, но он вытянул ещё три подъёма и завис, пытаясь подготовиться к последнему, победному. Зря висел так долго, руки дрогнули, и пальцы соскользнули с перекладины.
Игнат тяжело приземлился на ноги, от злости стукнул кулаком по столу, заставив стопку книг подпрыгнуть. Тая сидела на подоконнике с таким видом, будто вытянула выигрышный лотерейный билет, и теперь изо всех сил сдерживалась, чтобы не прокричать об этом на весь мир.
Игнат опустился рядом и упёрся локтями в колени.
— Чего радуешься? Билеты в цирк ты тоже проиграла.
Об этом Тая забыла. Она хотела сказать, что сама как-нибудь доберётся, но Игнат предложил другой вариант:
— Можно считать, что мы оба проиграли, а можно — что оба выиграли, — он посмотрел загадочно и улыбнулся. — Так как?
Тая задумалась. Отодвинувшись от стекла, она села на край подоконника и коснулась ногами пола. Полуобернулась к Игнату и застыла. Дождавшись, когда он развернется к ней, взялась за край футболки и потянула вверх. Блеснул пирсинг в пупке, оголился плоский живот, Тая замедлилась, но не остановилась, пока не добралась до чашечек лифчика. Тут её пальцы замерли в нерешительности.
Игнат завороженно смотрел на складки футболки, из-под которых едва виднелся белый трикотажный бюстгальтер. В ожидании он поднял глаза на пунцовое от смущения лицо Таи, сглотнул и снова вонзился взглядом в край нижнего белья. Тая протяжно вздохнула и всё-таки сдвинула ткань выше лифчика, демонстрируя полукружия небольшой груди. Одним пальцем она отодвинула перемычку между чашечек и опустила её немного вниз. В ямке декольте, в районе солнечного сплетения показалась небольшая графичная стрекоза. Игнат замер, а потом резко моргнул, будто сфотографировав взглядом татуировку.
Тая быстро опустила футболку и с неестественной веселостью напомнила:
— А вечером в цирк, Игнат Савельевич.
Раздалась трель звонка, Тая от
