class="p1">
Надя — Ты в порядке?
Вера спросила шепотом, я кивнула.
Нет больше сил говорить.
Нил из меня всё вытянул.
Выжег всё своим поступком, оставил лишь пепел.
А как его теперь собрать воедино, вернуть себя прежнюю?
— Высади нас возле метро, — Вера попросила, нахмурившись. — Мы сами доберемся.
— Сами вы в квартиру подниметесь. Возможно. Не нарывайся, Вера. К тебе пока особое отношение, но и к куколке оно было.
— Хватит так меня называть!
Не выдержала.
Сорвалась.
Меня до сих пор трясёт.
Адреналин все ещё бушует, до боли искрит в крови.
Пальцы дрожат — я стреляла.
В Нила стреляла.
Сняла предохранитель, как показывали в видео, нажала на курок.
Вибрация отдачи во мне грохочет всё это время.
Я могла его убить…
Ранить…
И до конца не понимаю — за что именно. Почему я стреляла, поддавшись порыву.
Разве я не знала, что он монстр?
Разве с экранов не рассказывали ежедневно, что дня Хаза ничего не значит чужая жизнь?
Почему я позволила себе обмануться? Окунуться в этот опасно притягательный флёр любви бандита. Отдаться, потянуться навстречу к этому мужчине. Почувствовать, словно я что-то значу для него. Единственная, кого он пожалеет. Кого он полюбит и защитит.
Так я за Любу мстила или за себя?
Что последней каплей стало?
Никак не пойму.
У меня в голове дебри, мысли прячутся.
В душе — выжженная пустота.
Всю дорогу в окно смотрела.
С опаской выискивала полицейские машины, не хотела, чтобы нас остановили.
Пусть Хаз в тюрьму отправляется, там ему самое место!
Но Вадим ведь ни в чем не виноват.
— Куда ты нас везешь? — Вера всполошилась, обеспокоенно оглядываясь. — Мы проехали нужный поворот.
— Через дворы заедем. Не кипишуй, доктор. У меня и так от вас мозги плавятся.
— Было бы чему плавится.
Сестра мне шепнула, сжимая мою ладонь.
Я улыбнулась, сильнее укуталась в её куртку.
С какой-то тоской вспомнила шубку, которая так и осталась валяться на полу в доме Нила. Не только ведь одежду там оставила.
А и всё хорошее, что у меня к этому мужчине было.
Вадим остановился в узком проезде между двумя домами, заглушил машину.
Вокруг так темно, что ничего рассмотреть не могу.
Сжалась от мысли, что мужчина сейчас действительно убивать будет.
За брата мстить.
Я вцепилась в подлокотник, с опаской следила за Вадимом. Тот медленно выбрался на улицу, громко хлопнул дверцей. Мы с Верой переглянулись, но в её взгляде — сплошная уверенность.
Ничего плохого не случится.
— Прошу, доктор, — мужчина дверь распахнул, протянул ладонь Вере. — Давайте, двигайтесь. Я не буду всю ночь с вами тусить.
Сестра выбралась, а я за ней.
Вадим демонстративно руку убрал, когда я показалась.
Словно даже помочь мне — преступление.
— Пошел ты.
Буркнула под нос, не поднимая взгляда.
Сама выбралась.
Стянула куртке, отдавая её сестре. Она ведь тоже раздета, не должна из-за меня страдать.
А мне так даже лучше.
Холод — это хорошо.
Это возможность хоть немного думать, а не тонуть в пучине собственных страданий.
— Аккуратнее, куколка, — предупредил Вадим. — Теперь Нил тебя защищать не будет. Язык прикуси, ясно? Радуйся тому, что жива осталась. Я бы тебя…
— Ты бы! Он бы!
У меня тормоза сгорают с визгом.
Я к Вадиму развернулась, находя его лицо в темноте.
Внутри ураганы, от которых всё сносит.
Мне и так плохо, а мужчина только добивает.
Ковыряет рану, что так сильно кровит.
Я до сих пор не могу осознать, что Нил так со мной поступить.
Пережить это, смириться.
А этот Хазов — будто окончательно хочет меня сломать.
— Выстрелила в него? Плохая я? А ты хоть знаешь, что твой брат натворил?! — крикнула, толкнула Вадима в плечи. Тот ни на шаг не сдвинулся, сильнее раззадоривая. — Хоть спросил у него, за что я стреляла? Он же меня…
Осеклась, вспомнив о Вере.
Нельзя её волновать.
Нельзя ей знать, как всё точно было с Хазом.
Сестра и так всё время со мной возиться, переживает.
Я голову запрокинула, впиваясь взглядом в ночное небо.
Пересохшими губами втянула воздух, заглушая всхлип.
Меня трясёт как в лихорадке, нервы выкручивает.
Хочется плакать и кричать, пока не отпустит.
— Если бы… — мой голос задрожал, срываясь. — Если бы ты увидел того, кто Льва подстрелил — ты бы захотел ему отомстить?
— Я и отомстил, — Вадим ровно отозвалась, ни капли не стыдясь этого признания.
— А я чем хуже? Почему я не могу? Почему вашей чертовой семейке всё можно?! Я тоже за свою семью мстила! За Любу, черт тебя дери! И за Веру бы тебе бошку прострелила, ясно?
Сестра сдавленно ахнула за спиной.
Она ведь не знала, что с Любой случилось.
Я не рассказала, так сильно в собственных чувствах погрязла.
Но отступать поздно.
— А нехрен было трепаться, — мужчина словно выплюнул слова. — Люба по заслугам получила. П*здела лишнее.
— Что она такого сказала? Она тайны ваши знала? Или, может, закон нарушила? Вас подставила? Болтала? Так пусть болтает, чем вам это мешало?!
Я молчу про то, что меня саму Люба раздражала.
Её рассказы, выдуманные и украденные.
То, что теперь все в университете меня считают девочкой из кладовки.
Но ведь её интервью никак на Хазовых не влияли. Больше шумихи, но их лица и так крутили по всем каналам. Мужчины ничего не потеряли от того, что сестра себе славы урвала немного.
А теперь ведут так, словно она их жизнь разрушила.
Да, она полиции Хаза сдала.
Из-за неё Нила подстрелили.
Но Хазовы не знали этого, раз на меня всё повесили. Не было у них причин стрелять, ранить Любу. А они всё равно это сделали.
— Твоя Люба — сука редкостная.
— А твой брат святой? Мученик? — фыркнула, а яд глубже в кровь проник. Отравляя всё, что я раньше к Нилу чувствовала. — Ему всё можно? Он кто — Бог?! Убийца обычный, преступник. Который никого не слушает. А ты ведь за ним полез, Вадим. Ты его спасать решил.
— Лучше заткнись, Надя.
Не вняла угрозе.
Словно больше ничего мне нестрашно.
Худшее уже произошло со мной сегодня.
— Люба просто болтала, никому не вредила. И я имею право её защищать. Так же как и ты Нила. Хотя у него руки по локоть в крови.
— Ты них*я не знаешь.
Вадим с силой схватил меня за плечи, впечатал в кирпичную стену.
Стойко выдержала это, ни звука не выдала.
Потому что я не буду помалкивать больше.
Не буду делать вид, что у нас разные ситуации.
Хазовы друг за друга порвут.
