вспомнил.
Интересные вещи могут сказать дети. И ответить на это нечего.
— Это, наверное, у меня уже привычка, — признался Кирилл.
— Не носи его. Когда ты на кольцо смотришь, ты становишься задумчивым. Даже грустным. Вроде рядом, и далеко. И И не даже не слышишьне слышишь, что я тебе говорю. Почему? Вы же с мамой были счастливыми. Да? Нам вместе было хорошо. Мне и сейчас хорошо. Но когда ты рядом и далеко, мне… неуютно. Вроде ты обо мне забыл. Вдруг, забудешь навсегда?
— Мудрый у меня сын, — Кирилл прижал Ярослава к себе. — Да, мне грустно вспоминать о твоей маме. Мы поссорились, и я не успел извиниться перед ней. Глупая была ссора. А теперь это не исправишь. И еще я думаю, как бы мы жили сейчас? Поэтому и воспоминания у меня невеселые.
— Ты думаешь, вы бы опять ссорились? — заглянул в глаза Кирилла сын.
— Почему ты это спросил?
— Я помню, как вы часто ссорились. Из-за всего.
— Это были мелкие ссоры. Такие часто бывают в семьях, — Кирилл был уверен, что сын не помнил о напряженной обстановке в семье перед гибелью Кристины.
Ссоры и правда были глупые. На ровном месте. Мелкие обиды, придирки. Любовь уходила, и теперь Кирилл никогда не узнает, в чем была причина. То ли Кристина его разлюбила, то ли он был слишком занят развитием бизнеса и мало уделял ей внимания.
— Мы с мамой любили друг друга, и очень любили тебя. Я тебя и сейчас люблю, — Кирилл погладил по голове сына.
— Я знаю, — улыбнулся в ответ Ярослав. — Ты вспоминай хорошее. Как мы ездили в лес. Помнишь? Мы жили в палатке у озера. Долго жили. И варили уху в котелке.
— Помню, конечно, помню. Только жили мы в палатке всего три дня.
— А мне казалось, это было очень долго. Здорово тогда было. Я еще гриб нашел.
— Боровик. С толстой ножкой.
— И мама его пожарила. Прямо на костре. А потом вы поссорились. Но я об этом не вспоминаю. Я только хорошее вспоминаю.
— Ты молодец. Так и надо, — у Кирилла щемило сердце. Ярослав помнил такие мелочи. А он надеялся, что сын забыл неприятные моменты. Но детская память избирательна, со временем он забудет это.
— Когда ты смотришь на кольцо, у тебя виноватый вид. Но ты же не мог помочь маме. Сними его, — попросил Ярослав.
— Хорошо, — Кирилл снял обручальное кольцо и протянул Ярославу. — Хочешь взять и убрать в твою заветную коробку? Когда придет время, ты его оттуда достанешь.
Ярослав взял с ладони отца золотой обруч и зажал в кулаке.
— А какое время должно прийти? Когда я стану большим, как ты?
— Не знаю, — пожал плечами Кирилл. — Наверное, ты сам это поймешь.
— Мы же всегда будем помнить о маме? — Ярослав забрался отцу на колени и обнял его за шею.
— Конечно. Мы ее никогда не забудем.
— И для этого тебе не нужно кольцо?
— Нет. Ты прав — память в наших сердцах, а не в вещах.
— Ты женишься еще раз? У моих друзей многие родители разводились и женились на других. И даже два раза.
— Нет, я не женюсь, — пообещал Кирилл. — Нам и вдвоем хорошо.
— Да, нам хорошо, — кивнул Ярослав. — Только если захочешь жениться, я не буду против.
— Почему? — улыбнулся Кирилл, и потрепал сына по волосам.
— Все равно она не будет мой мамой. Но тебе будет веселее. Ты же найдешь хорошую? Чтобы любила тебя?
— А тебя?
Ярослав рассмеялся.
— Если она не будет меня любить, ты на ней никогда не женишься. Я это точно знаю.
— Хитрец! — обнял сына Кирилл. — Нет, жениться я не собираюсь.
Сын побежал к себе в комнату, прятать обручальное кольцо в заветную коробку. В ней у Ярослава лежали воспоминания. Желудь из леса у озера, плетеный браслет, подаренный девочкой-гречанкой, когда они отдыхали на Родосе. Старинный оловянный рыцарь с копьем. В него еще играл дед Кирилла.
Пора отпустить воспоминания. Ничего изменить нельзя. Он любил Кристину. И она любила его. Но что-то произошло, и они стали отдаляться друг от друга. То ли оба устали, то ли были слишком похожими друг на друга. Одноименные полюса магнита отталкиваются.
Теперь Кирилл никогда не узнает, наладились бы их отношения, или нет? Остались бы они вместе ради сына, или развелись? Скорее всего, развелись бы. Последнее время их связывал только Ярослав.
Почему так происходит? Женились по большой любви, жили душа в душу, и вдруг отношения охладели. Начались мелкие ссоры. Кирилл в глубине души знал — они разрушат их семью. Как писал Маяковский: «Лодка любви разбилась о быт».
Он хотел дать Кристине счастье. Но не сумел. Что-то сделал не так. В какой момент это произошло уже не вспомнить. Да и надо ли? Прошлого не вернуть, ничего не исправить. Жизнь идет вперед, и нет смысла оглядываться.
— Давай делать модель дальше, — перед ним стоял Ярослав. Как давно сын вошел в комнату Кирилл не знал. Видимо, давно.
Ладошка Ярослава легла на его плечо:
— Не расстраивайся, папа. Все у нас хорошо. Правда?
— Правда, — Кирилл снова занялся якорной цепью. Она распуталась как по волшебству. — Ну вот, давай попробуем приладить якорь на место.
— Давай съездим на рыбалку? Или за грибами? — Ярослав намотал цепь на крохотную лебедку.
— Отличная идея. Можно даже с ночевкой. Возьмем палатку.
— И что-нибудь от комаров.
— Это обязательно.
— Можно Миру позвать? — осторожно спросил Ярослав.
— Если ты хочешь, то позовем, — так же осторожно ответил Кирилл, словно ожидая подвоха от сына. Может, он догадывается, что у отца и Миры отношения? Глупости, конечно. С чего бы ему об этом догадаться?
Ярослав возился с лебедкой.
— Хочу. С ней интересно. Но она не умеет разводить костры и не разбирается в грибах.
— Откуда ты это знаешь? — удивился Кирилл.
— Она мне рассказала. Пока ты по телефону разговаривал по работе. Зато она заваривает из цветов чай. Из тех, что растут на лугах. Как волшебница. Представляешь? Сушит их, а зимой заваривает. Я думал, такой чай только в магазине продают. Мы ее научим грибы собирать, а она нас
