я начала понимать, что она имела в виду. Но Аксель – это другое. Всего пару дней назад я врезала ему за то, что он поцеловал меня, а теперь сидела, предвкушая, как он вернется и мы продолжим начатое. И кто я после этого? Что я должна делать? Не стоит ли, ну не знаю… Сходить сначала на свидание? Мысли о нем будоражили меня. Я хотела еще. Аксель отлично целовался, он и правда мне нравился, так что же в этом плохого? Не сглуплю ли я, если вмиг забуду все, что было до этого, и просто поддамся эмоциям? Но все вопросы, что крутились у меня в голове, оказались пустой тратой времени.
Аксель вернулся, остановившись на пороге кухни, сложил руки на груди, прислонился головой к дверному косяку и протянул почти скучающим тоном:
– Что-то я устал сегодня. Пойду, пожалуй, спать.
Я не смогла прочесть на его лице ни единой эмоции, которая поведала бы мне о том, что творится в его голове.
– Я тоже. – Мне хотелось ущипнуть себя за то, что в моем голосе отчетливо прозвучала вопросительная интонация.
– Доброй ночи.
– Доброй.
Не знаю, чего я ждала. Может, того, что пойду в свою – его – комнату и найду там Акселя. Но, когда я вышла из кухни, выключила за собой свет и захромала по коридору, то увидела, что двери гостиной закрыты и что там работает телевизор. Судя по расплывчатой тени в узкой полоске света на паркете, Аксель расстилал себе постель.
Я отправилась прямиком в душ и провела там очень, очень много времени.
* * *
Не знаю, во сколько обычно просыпался Аксель, но, когда я вышла из комнаты в начале седьмого, его дома уже не было.
Я все-таки преодолела лестницу и добралась до мансарды, хотя и не без помощи костылей, принесенных Эрни. На самом деле здесь все было не так уж плохо – запах сырости сильнее, чем обычно, но полы были сухими, а я-то думала, что найду тут болото. Одно из маленьких окон в покатой крыше, аккурат между кроватью и комодом, и вправду было разбито и перетянуто брезентом, но осколков я нигде не заметила. В углу стояла большая тепловая пушка, сейчас выключенная, – видимо, Аксель просушил комнату, пока я была в отключке.
Но постельное белье оказалось неприятно влажным, как и матрас. Я вытащила из шкафа и ящика трюмо все свои немногочисленные вещи, сунула их в корзину, которую предусмотрительно прихватила с собой, а потом просто отправила ее в свободный полет по лестнице, чтобы подобрать внизу. С матрасом поступила так же, но его, вместо того чтобы спускать на цокольный этаж для стирки, вынесла на террасу и оставила сушиться у стены – на всю эту незамысловатую схему я потратила целый час.
На улице стояла непривычная прохлада – туман стелился по блестящей от росы земле, пахло прелой травой. Слышно было ржание лошадей в стойле и кудахтанье кур в соседском сарае.
Я видела, как во двор вошли Аксель и Эрни. Оба были в рабочей одежде и высоких, измазанных глиной сапогах, только на Эрни еще и красовалась широкополая соломенная шляпа. Он шел, помахивая топором, и мое сердце удрученно сжалось.
– Доброе утро, мисс! – крикнул он мне.
Аксель поднял глаза, но ничего не сказал. Выглядел он не очень веселым, тогда как Эрни, кажется, был в отличном настроении.
– Доброе, Эрни, – поприветствовала я его.
Они свернули на тропинку, ведущую к загону для животных, и я поспешила им навстречу, хотя из-за больной ноги сильно отставала. Аксель что-то вполголоса сказал рыжеволосому, но тот лишь отмахнулся.
– Вытащили машину?
– Да, плевое дело, – беспечно заявил Эрни. От его вчерашнего странно возбужденного состояния не осталось и следа. – Земля подсохла, теперь-то проблем быть не должно. Но я тебе так скажу, мисс: если соберешься в город, езжай-ка лучше через Гринов либо жмись к обочине. Твоя крошка там вряд ли пройдет.
– Буду иметь в виду. – Я уже нагнала их и даже вышла вперед, приноровившись ходить, пусть и слегка подпрыгивая, почти без дискомфорта. – Так ты, значит, за кроликами?
Аксель бросил на меня мрачный взгляд исподлобья, но ничего не сказал.
– Так точно. К нам на пару деньков сестренка моя старшая заедет с мужем и детишками, значится, вот и запечем пару крольчат.
Эрни потряс в воздухе топором, но Хейз положил руку ему на плечо, заставляя опустить его.
– Может, не надо? Ты же недавно на охоту ездил, что, не осталось мяса?
– Так давно уж не осталось: маманя засолила половину, а другую Шон забрал… – Эрни поскреб пальцами необожженную часть щеки, на которой едва заметно пробивалась рыжеватая щетина. – А что?
Я умоляюще глянула на Акселя, но он избегал смотреть мне в лицо и рассматривал вместо этого стог сена, чудом уцелевший после циклона.
– И ты собираешься убить их прямо здесь?! – не выдержала я.
Знаю, это было глупо с моей стороны; понятное дело, что животные на ферме нужны были отнюдь не для умиления. Но я кормила их почти целый месяц, привыкла к ним, даже дала некоторым клички. А теперь их пустят на мясо – может, я даже услышу их предсмертный писк, или Аксель потом заставит меня мыть пол от крови в хлеву, и…
– Он не будет убивать их прямо здесь, – сказал Аксель.
– Чего это вдруг? – возмутился Эрни, который так и не понял, в чем проблема. – Как же я их домой тогда потащу?
– И что… ты прямо… зарубишь их? – Я не пыталась скрыть беспокойство.
А ведь мне, возможно, тоже когда-то придется разделывать самой кролика, если мистеру Хейзу взбредет в голову слопать одного на ужин. Я слышала, у них диетическое мясо. Ну и ужас!
Аксель улыбнулся, и я бросила на него полный негодования взгляд. Эрни совсем оторопел.
– Ты что… ты за кого меня принимаешь? – Он заметил, что я смотрю на топор, и облегченно протянул, словно между нами вышло всего лишь забавное недопонимание: – А, ты про это? Топор я из машины взял, мы сейчас забор подправим, на пару-то быстрее. А кроликов надо не топором – их за шкирку берешь…
– Так, ладно, – прервал его Аксель, потому что Эрни явно собирался начать инструктировать меня насчет всех возможных способов умерщвления кроликов. – Эрни, возьмешь клетку и отвезешь к вам, я потом заберу. Думаю, и правда не стоит это делать тут.
– Но как же…
– Эрни, – повторил Аксель с нажимом.
– Ой, ну тебя в задницу, – закатил он глаза и пошел впереди нас.
Я услышала его
