Воспламененная им - Кайли Кент

— Ах, да, конечно. Вот, возьми мой. — Я протягиваю ему свой телефон. — Хочешь, я подержу ее, пока ты будешь звонить? — Предлагаю я.

— Нет, я сам разберусь, — ворчит он, проходя в гостиную и усаживаясь на диван.

Я следую за ним и сажусь напротив него. Хотела бы я знать, что делать. Как ему помочь. Какого хрена я не знаю, что делать? Я никогда не чувствовала себя более беспомощной, чем сейчас.

— Мам, это Эш. — Его голос хриплый, как будто он с трудом держит себя в руках.

Я не слышу, что говорит Алисса на другом конце провода, но внимательно слушаю, что говорит Эш.

— Мама, мне нужно, чтобы вы с папой пришли в пентхаус. Сейчас. Пожалуйста.

— Нет, я в порядке. Я просто… Мне нужно, чтобы ты приехала. — Он делает паузу и смотрит на ребенка, на Фейт, а затем добавляет:

— Ты можешь привести с собой и врача? Спасибо. — Он вешает трубку и отдает его обратно.

— Тебе лучше пойти домой, Бреанна. — Он по-прежнему не смотрит на меня.

— Да, и тебе следует постараться не быть таким ослом, но мы здесь, — парирую я.

Если он думает, что я оставлю его здесь, прямо сейчас, значит, у него серьезные проблемы.

— Это моя проблема. Мне нужно с этим разобраться. Я не собираюсь втягивать тебя в эту историю. Иди домой, Бри.

— Это ребенок, Эш. Она не проблема, с которой нужно разбираться. Она живой, дышащий человек, и, очевидно, ты помог ей появиться. А теперь я иду в фойе, затем в твой офис, чтобы отсканировать эти документы, прежде чем один из моих адвокатов проверит их, чтобы убедиться, что все законно. — Я встаю и смотрю на него. — Я ожидаю, что к тому времени, как я закончу и вернусь, ты вытащишь голову из задницы. Я не позволю тебе оттолкнуть меня.

Я поворачиваюсь на каблуках, даже не оглядываясь. Мне не следует быть с ним такой суровой. Но пошел он нахуй за то, что пытался отправить меня домой.

Может, я и не в состоянии помочь ему справиться с эмоциями прямо сейчас, но эти документы, их проверка — это то, что я более чем знаю, как сделать.

ГЛАВА 27

Эш

Просто дыши. Дыши ровно, спокойно. Сейчас не время паниковать. Возможно, я снова и снова кричу Что за херня?! про себя. Но снаружи я пытаюсь сохранить самообладание.

Я держу в своих руках крошечную, блядь, вещь… Нет, не вещь, а ребёнка… судя по всему, моего ребёнка.

У людей должно быть девять месяцев, чтобы смириться с мыслью, что они станут родителями. Нельзя, чтобы это свалилось на тебя.

Типа: Вот, держи. Она вся твоя. Что за херня?!

Какой человек оставит беспомощного новорожденного ребенка? Тот, кого я, очевидно, трахнул. Приятно знать, что у меня такие высокие стандарты.

Я слышу Бреанну в своем кабинете, она ходит взад-вперед, каблуки цокают по полу. Она сказала что-то о том, чтобы отправить копии документов адвокату.

Я позволю ей это сделать, но мне нужно найти способ выпроводить ее отсюда. Я сам едва держусь. У меня нет сил поддерживать еще и ее. Это эгоистично. Я знаю. А еще в этот момент ко мне на грудь прижимается ребенок.

Сказать, что я в шоке, было бы, блядь, преуменьшением. Но кто, не был бы? Мне, может, и двадцать восемь, и у меня более чем достаточно денег, чтобы вырастить ребёнка, но девять гребаных месяцев на подготовку были бы очень кстати.

У меня не должно было случиться приступа паники при первой встрече с дочерью.

Ох, чёрт возьми, моя дочь. У меня есть чёртова дочь. Я прямо слышу, как Бог смеётся надо мной. Я знаю, что Бри хочет убедиться, что эти документы настоящие.

И я знаю, что мои родители захотят сделать тест ДНК, на который я соглашусь. Ради их блага. Чтобы им не пришлось жить с этими сомнениями.

Дело в том, что мне ничего этого не нужно. В тот момент, когда она начала плакать в коляске, моё сердце перестало биться. Я, не колеблясь, наклонился и взял её на руки. Я, не колеблясь, прижал её к груди, укачивая и пытаясь убедить и её, и себя, что всё будет хорошо. Что-то щёлкнуло внутри меня.

Я знаю, что мне следует быть осторожнее, ведь всё это может быть чёртовой аферой, которую пытается провернуть какая-то мразь, чтобы вытянуть из меня деньги.

Но когда я смотрю на неё, на Фейт, я понимаю, что она моя. Я также знаю, что сделаю всё возможное, чтобы защитить её.

Мне сейчас хочется позвонить адвокату, или даже судье, чтобы убедиться, что эти документы нерушимы. Я не позволю какой-то чёртовой сучке вернуться и предъявить на неё права. Какая мать бросит своего ребёнка? Бросит четырёхнедельного? У неё даже не хватило совести сказать мне об этом самой.

Может, мне и не нравится ситуация, но я бы, блядь, помог ей… позаботился бы о них как мог. Как она может хотеть, чтобы эта маленькая девочка росла без матери? Ни один ребёнок не должен расти без матери.

Я думаю о своей матери. Ничто не заменит её любви, её наставлений и заботы на протяжении всей моей жизни. Как я могу сделать это для этой малышки? Я ни черта не понимаю в девочках. Ладно, ну, я знаю много, но ничего полезного для их воспитания.

Мой телефон вибрирует на журнальном столике.

Чёрт, Чейз. Я же должен быть в клубе. Осторожно наклонившись вперёд, чтобы не задеть малышку, которая, кажется, с удовольствием прижимается ко мне, я поднимаю телефон и отвечаю.

— Да?

— Где ты, блядь, чувак? Сегодня тут просто сумасшедшая суета, — кричит Чейз, перекрывая музыку на заднем плане.

— Я не смогу прийти. Мне нужно, чтобы ты меня заменил.

— Что ты имеешь в виду, когда не сможешь прийти? Это твой гребаный клуб, Эш. Люди ждут тебя. Сегодня Новый год.

— Я же сказал, что не смогу. Смирись с этим, Чейз. Делай то, за что я тебе, блядь, плачу, — кричу я в телефон.

Знаю, что вымещаю злость на лучшем друге. И понимаю, это в ту минуту, как останавливаюсь и слышу детский плач, я только что облажался.

— Чёрт. — Я вешаю трубку.

Бри выбегает из кабинета, вся в панике.

— Что случилось?

Она тянется ко мне, забирает у меня ребёнка