Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
Тео медленно оглядел царапину на полу. Энни решила, что он не ответит. Но после долгого молчания он заговорил:
– Я хотел хоть что-нибудь почувствовать.
Один из классических признаков психопатии – неспособность испытывать обыкновенные чувства, но гримаса боли на застывшем лице Тео выдавала душевное страдание. Энни ощутила неловкость. Ей не хотелось больше слушать.
– Ладно, оставлю тебя в покое, – сказала она и отвернулась.
– Вначале мы были счастливы, – глухо произнес Тео. – Во всяком случае, я так думал.
Энни робко посмотрела на него.
Он стоял, разглядывая роспись на стене, но Энни показалось, что он не видит изображенного художником такси, въехавшего в витрину магазина.
– Потом Кенли начала чаще звонить мне с работы. Поначалу я не придавал этому значения, но вскоре она начала забрасывать меня сообщениями. Я получал их каждый день, каждый час. Она звонила, отправляла имейлы и эсэмэски. Она хотела знать, где я, что делаю. Если я сразу не отвечал, Кенли впадала в ярость и обвиняла меня в том, что я встречаюсь с другими женщинами. Я никогда не изменял ей. Никогда. – Тео посмотрел наконец на Энни. – Она бросила работу. А может, ее вынудили уйти. Точно не знаю. Ее поведение становилось все более странным. Она говорила своим родственникам и кое-кому из друзей, что я сплю с кем попало, жаловалась, что я угрожал ей. Наконец я отвел ее к психиатру. Он назначил Кенли курс лечения, на какое-то время ей стало лучше, но потом она бросила принимать лекарства, заявив, что я пытаюсь ее отравить. Я пробовал искать помощи у ее родных, но при них Кенли никогда не устраивала сцен, и они отказались поверить, что с ней действительно что-то не так. Потом она начала нападать на меня. Бить, царапаться. Я боялся, что сорвусь и ударю ее в ответ, поэтому съехал. – Руки Тео сжались в кулаки. – Она покончила с собой неделю спустя. Как тебе такая сказочка из жизни?
Энни потрясенно молчала, стараясь казаться невозмутимой – Тео не принял бы жалости.
– Неудивительно, что ты женился на психопатке.
Тео удивленно поднял брови. Потом его сведенные напряжением плечи расслабились, опустились.
– Да, пожалуй. Подобное стремится к подобному, верно?
– Так говорят. – Энни посмотрела на кукол, сидевших на полке, и вновь перевела взгляд на Тео: – Объясни мне теперь, в чем ты виноват. Помимо того, что женился на Кенли.
Тео снова сжался, ощетинился.
– Ладно тебе, Энни. Не будь наивной. Я ведь знал, что она серьезно больна. Я не должен был оставлять ее одну. Если бы я решился пойти наперекор ее семье и положить Кенли в больницу, как и следовало поступить, возможно, она осталась бы жива.
– В наши дни не так-то просто уложить кого-то в психушку против его воли.
– Я мог бы найти способ.
– Может, да, а может, и нет. – Ганнибал, выгнув спину, потерся о ноги Энни. – Не знала, что ты такой сексист[22].
Тео недоуменно вскинул голову:
– О чем это ты?
– Любая разумная женщина, будучи замужем за мужчиной, который обращался бы с ней так, как обходилась с тобой твоя жена, ушла бы из дома, нашла убежище, сбежала, чего бы это ни стоило. Но ты ведь мужчина, самец, ты должен стоять как скала. Верно?
На мгновение Тео смешался.
– Ты не понимаешь.
– В самом деле? Ну, если ты твердо решил жить, взвалив на себя груз вины, покайся в истинных, а не мнимых грехах. Например, в том, что не накормил меня сегодня ужином.
Легкая тень улыбки тронула губы Тео.
– Ну а ты что вытворяешь?
– Ты о моей пижаме? Не одобряешь моих вкусов? Не знаю, что тебе на это сказать.
– Я о твоей глупости. Совесть у тебя есть? – проворчал он более сурово. – Обещай, что никогда больше не будешь разгуливать пешком. А когда сидишь за рулем, открывай глаза пошире и смотри в оба.
– Ладно, буду таращиться изо всех сил. – Энни узнала наконец правду о браке Тео, но тотчас же пожалела об этом. Удовлетворив свое любопытство, она пошатнула разделявшую их стену. По ее вине крепость дала трещину, вывалился еще один кирпич. – Доброй ночи, – сказала она. – Увидимся завтра утром.
– Эй, мы же заключили сделку. Разве ты не должна теперь раздеться?
– Ничего хорошего из этого не вышло бы. – Энни изобразила покаяние. – Не хочу оскорблять тебя жалким подобием секса.
– А ты рискни. Я готов принять это оскорбление.
– Сейчас не лучшее время. Ты слишком много наговорил. Потом сам меня поблагодаришь.
– Я в этом сильно сомневаюсь, – пробормотал Тео, оставшись один.
В субботу вечером в городке проходило ежемесячное празднование Дня омара, и Джейси попросила Энни отвезти ее в ратушу.
– Дело не во мне, – объяснила она. – Меня беспокоит, что Ливия почти не общается с другими детьми. К тому же я смогу познакомить тебя со всеми, кого ты еще не знаешь.
Джейси впервые покидала Харп-Хаус с тех пор, как сломала ногу. Готовя шоколадно-ореховый торт для праздничного угощения, она то и дело улыбалась, охваченная радостным предвкушением. Ей не терпелось вырваться из дома. Определенно она собралась в город не только ради дочери.
Старенький, видавший виды «шевроле-субурбан», автомобиль Джейси, стоял в гараже. Как и у многих потрепанных машин на острове, краска на кузове местами проржавела, а колпаки с колес куда-то исчезли вместе с номерными знаками, но Джейси решила ехать на своем внедорожнике из-за крепко прилаженного детского сиденья для Ливии.
Пристегнув девочку к креслу ремнем, Энни пристроила торт на полу за пассажирским сиденьем, а затем помогла Джейси сесть в машину. Вечер выдался ветреный, но бесснежный. Ледяная короста на земле почти растаяла, дорога уже не казалась такой опасной, как раньше. И все же Энни почувствовала облегчение, садясь за руль внедорожника, а не собственного автомобиля.
Она надела единственную юбку, захваченную с собой из Нью-Йорка. Узкую темно-зеленую юбку-карандаш с мягкой шерстяной оборкой, едва прикрывавшей колени. К юбке она подобрала белый тонкий обтягивающий джемпер из материнского гардероба, клюквенного цвета колготки и короткие, чуть выше щиколоток, шнурованные сапожки дизайнерской работы. Энни заметила их прошлой зимой в витрине магазина, торгующего подержанными товарами, и купила почти за бесценок. Вычищенные, с замененными шнурками, они смотрелись как новые.
Выехав на дорогу, Энни обратилась через плечо к Ливии:
– Плутовка огорчилась, что не смогла поехать на праздник вместе с тобой. Она немного простудилась, у нее болит горло.
Угрюмо насупившись, Ливия с силой пнула сиденье пятками кроссовок, так что качнулись бархатные кошачьи ушки на ее коричневой головной повязке. Без всяких слов было ясно, что она думает об отсутствии куклы.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107
