раздвигая ноги. Эти льдисто-голубые глаза темнеют от желания, щеки пылают, губы припухли от поцелуев.
Абсолютно идеально.
Я снова вонзаюсь в нее без предупреждения, заглушая ее вздох жестоким поцелуем. Наши языки сплетаются, пока я возобновляю карающий ритм — глубокий, жесткий и требовательный.
— Потрогай себя. — Я отстраняюсь достаточно, чтобы видеть ее лицо. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, пока я наполняю тебя.
Ее рука скользит между нашими телами, пальцы находят ее клитор. Она обводит его с отработанной точностью, приближаясь к очередному оргазму.
— Вот и все, детка. — Я регулирую угол, прижимаясь к ней с каждым толчком. — Я собираюсь накачать тебя по полной. Чтобы убедиться, что все сработает.
— Пожалуйста. — Ее свободная рука сжимает мое плечо, ногти впиваются в кожу. — Мне это нужно.
— Нужно что? — Я намеренно замедляю темп, наблюдая, как на ее лице мелькает разочарование. — Скажи мне точно, что тебе нужно.
— Твоя сперма. — Без колебаний. Без смущения. Просто откровенность. — Мне нужно, чтобы ты меня оплодотворил. Наполни меня так, чтобы я истекала. Пожалуйста.
Идеально.
Я врываюсь в нее сильнее, добиваясь разрядки, пока она извивается подо мной. Ее пальцы работают быстрее, обводя клитор со все возрастающей настойчивостью.
— Кончи для меня. — Я наклоняюсь, прикусывая зубами ее горло. — Кончай на мой член, как хорошая девочка.
Ее тут же настигает оргазм — спина выгибается дугой, внутренние стенки сотрясаются вокруг моего члена.
Ощущение ее влагалища, сжимающегося вокруг меня, разрушает мой контроль.
Я погружаюсь глубоко, прижимаясь к ней, пока мой оргазм разрывает меня на части. Горячие струи спермы заливают ее жаждущее тело, в то время как я сжимаю ее бедра так сильно, что остаются синяки.
— Черт возьми, да. — Я не прекращаю двигаться, даже слегка не отстраняюсь. Просто продолжаю прижиматься, следя за тем, чтобы каждая капля попала именно туда, где ей положено быть. — Принимаешь меня так хорошо. Такая хорошая девочка.
Ее пальцы все еще ласкают клитор, доставляя ей удовольствие, пока я наполняю ее. Эти льдисто-голубые глаза смотрят в мои, зрачки расширены от удовлетворения.
— Я собираюсь наполнить тебя своей спермой. — Я двигаюсь глубже, чувствуя, как мое освобождение покрывает ее внутренние стенки. — Каждый божий день, пока твой животик не наполнится моим ребенком.
Она всхлипывает, ее свободная рука сжимает мой бицепс.
— Ты этого хочешь? — Я слегка отстраняюсь, прежде чем снова врезаться в нее, смешивая наши жидкости. — Хочешь, я наполню тебя должным образом? Обрюхачу тебя, чтобы все знали, что ты моя?
— Да. — Слово выходит надломленным, отчаянным. — Хочу.
Я наклоняюсь, царапая зубами ее шею, в то время как мои бедра продолжают двигаться неглубокими толчками. Убедившись, что ничто не ускользнет. — Собираюсь наполнять тебя каждую ночь. И утром тоже. Когда я, блядь, захочу.
Ее внутренние стенки трепещут вокруг меня от этого обещания.
— Собираюсь посмотреть, как твои сиськи станут больше. — Моя рука скользит вверх, чтобы обхватить ее грудь, большим пальцем касаясь соска. — Смотреть, как округляется твой животик вместе с моим ребенком. Все будут точно знать, кто тебя оплодотворил.
— Алексей. — Мое имя в ее устах звучит как молитва и проклятие одновременно.
Я овладеваю ее ртом в жестоком поцелуе, заглатывая ее стоны, в то время как мой член дергается внутри нее — все еще твердый, несмотря на то, что только что кончил. Разговоры о размножении затрагивают меня почти так же сильно, как и ее.
— Тебе больше не разрешено принимать таблетки. — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Я буду держать свою сперму внутри тебя, пока она не подействует. Поняла?
Её рука наконец перестаёт теребить клитор и замирает на животе. — Да.
— Хорошая девочка. — Я снова целую ее, на этот раз мягче, но не менее собственнически. — Моя идеальная, блестящая девочка.
Я остаюсь похороненным внутри нее, полностью наполняя ее своим освобождением.
И да поможет мне Бог, я никогда не хочу уходить.
Глава 32
Айрис
Предупреждающий сигнал будильника будит меня в 3 часа ночи.
Не общая тревога комплекса — датчики периметра. Это означает, что кто-то находится достаточно близко, чтобы включить внешние детекторы движения.
Алексей уже двигается с военной точностью, выскальзывая у меня между ног. Его член выскальзывает, оставляя меня пустой и холодной.
— Оставайся здесь. — Он за считанные секунды натягивает тактические штаны. — Запри за мной дверь.
— Черта с два. — Я уже тянусь за своей одеждой. — Если Sentinel прощупывает почву, они ищут и цифровые слабости.
Его челюсть сжимается, но он не спорит, потому что знает, что я права.
Мы молча одеваемся — он в полном тактическом снаряжении, я в темной одежде, которая не будет выделяться. Я включаю канал службы безопасности комплекса на своем телефоне.
Три внедорожника без опознавательных знаков ползут к северному периметру. Черная краска, тонированные стекла, номерных знаков нет.
Sentinel.
— Эрик мобилизуется. — Алексей проверяет свое оружие, движения эффективные и отработанные. — Дмитрий прикрывает подходы с востока. Николай хочет, чтобы ты была в командном центре.
— Уже ухожу. — Я кладу телефон в карман и направляюсь к двери.
Комплекс преображается вокруг нас. Охранники материализуются из теней, бесшумно занимая оборонительные позиции. Голос Эрика доносится по каналам связи, он направляет свою команду с хирургической точностью.
Выстрелов не следует.
Я добираюсь до командного пункта, когда первый внедорожник останавливается в двухстах ярдах от линии ограждения. Машина стоит на холостом ходу, двигатель работает, фары потушены.
— Они проверяют нас. — Голос Эрика прорывается сквозь помехи в рации. — Определяют время нашего реагирования, подсчитывают персонал, выявляют слабые места.
Николай стоит у тактического дисплея, следя за трансляциями расчетливым взглядом. — Позволь им.
— Что? — Я беру свой ноутбук, пальцы уже танцуют по клавиатуре, чтобы укрепить наш цифровой периметр.
— Им нужны сведения. — В улыбке Николая нет ничего теплого. — Мы дадим им именно то, что хотим, чтобы они увидели.
Ответный смешок Эрика удивляет меня. — Уже занимаюсь этим. Перемещаю Юрия и Павла на позиции три и семь. Чтобы все выглядело так, будто мы покидаем юго-западный угол.
Я смотрю на записи службы безопасности, когда люди Эрика меняют позиции. Стороннему наблюдателю это выглядит неряшливо — пробелы в освещении, охранники кажутся полусонными на своих постах.
Но я вижу правду. Каждое «слабое место» — это зона поражения. Каждая видимая брешь покрывает перекрывающиеся поля огня.
— Идеально. — Алексей появляется рядом со мной, его присутствие сильное и обнадеживающее. — Они подумают, что мы там уязвимы.
— Когда на самом деле...
— Когда на самом деле любой, кто пытается проникнуть в этот сектор, попадает под перекрестный огонь. — В голосе Эрика звучит удовлетворение. — Пусть они разведают. Пусть планируют.
Внедорожники стоят
