Дмитрий Щеглов - Жиголо

Старик покосился на Федора, вдруг, что скажет в ответ. Молодец промолчал. Сели в беседке. Купец выставил на стол бутылку вина.

– Не обессудь. Хозяйки нету, разносолов нема. А для разговора бокал вина самый раз. Спазмы в горле расширяет. Выпьем?

– Выпьем.

Выпили по половине бокала. Помолчали. Федор был голоден и поэтому предложил:

– Может на кухню сходить, что-нибудь приготовить?

– Не надо! Ты лучше со мной поздоровайся, а то вино уже пьешь, а еще «здравствуй» не сказал. Ты вроде раньше до вина не был охоч.

– Я и сейчас не охоч, – ответил Федор. Он видел, что старик раздражен, сдал за те два месяца, что они не виделись. Мог бы к вину подать кусок сыра, но не захотел. Кажет обиду на весь мир. То пес был за все в ответе, теперь гость виноват. Федор не захотел поддерживать настроение Купца. Каждый сам себе выбирает по жизни суму. Сколько донесешь, то и твое. Не Федор виноват, что ты в конце жизни встречаешь закаты с собакой.

Вино растеклось по старческим жилам разгоняя постоянную усталость и сон. Старик поднял голову и внимательно посмотрел на собеседника:

– Когда ты ко мне пришел первый раз Федя, у тебя в глазах, в глубине, там на самом донышке, был запрятан испуг. Вот как у этого дурака, – старик показал на дога, – сам большой, сильный, а каждый день боится остаться один. Я усну, а он прибегает и нюхает, живой ли я. Значит, чует мою смерть близкую. Я и сам ее чую, не за горами она. Так что вовремя ты, Федя, зашел. А то появился бы через месяц, а тут не то что меня, а и собаки знакомой не встретил.

Старик ждал, что ответит ему гость, но тот предпочел промолчать. Тогда старик спросил:

– Ты сам, Федя, сходишь на кухню или мне старому идти закуску готовить? – Старческая желчь и тут не преминула выделиться. – А то скажешь, гостя встречает, будто тещу в объятья заключает.

Федор сходил на знакомую кухню. Холодильник был забит под завязку разной снедью. Из любопытства гость вытащил кастрюлю с первым и помешал варево половником. В мучнистой воде плавало несколько кусков мяса. Непонятно было, то ли это была похлебка собаки, то ли старика, то ли они вместе ее ели. Последнее было вероятнее всего. «И ведь не скряга, а повариху не наймет», – подумал Федор, вымыл половник и повесил его на место.

Нашел сыр, ветчину, рыбную нарезку, маслины, икру и складировал все это на сервировочный столик. Затем сделал салат из помидоров, прихватил пару рушников и повез в беседку. Старик усмехнулся:

– Ты прямо как с голодомора. Хотя, сам я, когда молод был, отсутствием аппетита не страдал.

Они долго еще говорили ни о чем, за жизнь. Наконец, когда графин вина опустел, старик сказал:

– А ты жидкий на расправу оказался. Испугался ко мне в тот же день зайти за своей долей.

– Чем это я жидкий на расправу? – обиделся Федор. Купец будто и не слышал собеседника. Он задумчиво сказал:

– За долей, за долей пришел? Или нет?

Федор улыбнулся и не ответил на вопрос. Он подковырнул старика:

– Мне кажется, Купец, ты замаливаешь грехи молодости. Ия тебе какая-нибудь дальняя родственница, которую ты как кукушка постарался подсунуть в чужое гнездо, к миллионерше Аглаиде Зауральской.

Купец ничего не ответил и лишь глухо сказал:

– Рассуждаешь не по делу. Пойдем, я тебе кое-что покажу!

Федор думал, что старик поведет его в дом к потайному сейфу. Ничего подобного. Старик пригласил его пройти к резному загону, где хрюкала небольшая свинья из тех, что элитными называют. Их еще на поводке продвинутые нувориши водят на прогулку. Вот такая небольшая свинка и бегала по загончику.

– Машка! Машка! Ах ты, красавица моя!

Федор оторопел. В ушах у Машки были белого прозрачного камня массивные подвески, а на груди огромным детским слюнявчиком или лучше сказать бородой-лопатой висело алмазное колье.

Старик наслаждался произведенным впечатлением. Потом сказал:

– Приезжала их бывшая владелица вместе с Ией, спросила, что я сделал с ее бриллиантами? Машка свинья их и продемонстрировала. Ия обхохоталась, а Аглая кровно обиделась. По-моему неплохо смотрится, – с издевкой сказал Купец, – ты как думаешь?

– Неплохо! – согласился Федор и добавил, – у меня к тебе Купец будет большая просьба. Позволь я завтра к тебе в гости зайду с одной дамой. Пусть Машка еще денек покрасуется в этих подвесках.

Старик изучающее посмотрел на молодого человека.

– Ты хочешь сказать, что не забираешь свою долю?

Федор равнодушно смотрел на свинью. От былого его удивления не осталось и следа.

– Я могу до завтра этот вопрос оставить открытым? – спросил он Купца.

– Можешь!

– Тогда завтра я тебе Купец и отвечу заберу их или нет. Мне подумать до завтра надо. Ты бы, Купец, другое мне объяснил, за что Аглаида тебе бриллианты отдала?

Купец насмешливо смотрел на Федора:

– За молчание отдала. Глупость в молодости сделала. Ребенка сдала в детдом. Там его то ли продали за доллары, то ли правда плохо кормили, но когда мамаша уже миллионершей заявилась к директрисе, ей показали справку из морга. Пришлось напомнить мамаше о родительском долге. Папку документов показал и живьем дочь. Точная копия ее.

– А родинка как же? – с сомнением спросил Федор, – у Ии родинка была на теле. Старик без долгих раздумий ответил:

– Чудак ты, Федя. Сейчас из мужика бабу делают и наоборот, а ты про родинку спрашиваешь. Родинка на своем месте и оказалась. Родинка! Родинка что, мелочь! Южную ночь из родинок при желании можно сделать. Места бы на теле хватило. Сейчас вообще панты оленьи мужикам в голову вживляют. Вот где прогресс. Хоть и верится с с трудом, но говорят клиенты нашлись. Ты за долей пришел? – вновь спросил Купец.

Федор с раздражением ответил:

– Сказал же, завтра за ней приду. Не один, а с женщиной. Пока.

У старика в доме громко зазвонил телефон. Настойчиво звонили. Недовольный Купец покинул беседку Он попросил Федора задержаться.

Вернулся не скоро. И тут же непреклонным голосом сказал:

– Федя, ты должен мне определенно заявить, берешь ли свою долю или отказываешься от нее.

– Я же сказал, Купец, – с явным раздражением ответил Федор, – завтра с дамой приду.

– Мне ответ сейчас нужен.

– Зачем?

– А затем что игра, мне кажется, несколько затянулась.

– Какая игра? – ничего не понял Федор, но непроизвольно остановился.

Купец предложил ему сесть.

– Не гоношись, Федя! Дамы этого не любят. Как ты представляешь завтрашнее посещение? Придешь в гости с дамой и предложишь ей в подарок то колье, что висят на свинье? И что она тебе после этого ответит? Хочешь показать ей от чего ради нее отказываешься? У тебя с головой как? Привык за счет баб жить и тут хочешь нахаляву в рай въехать?