бы с ними, этими деньгами... Костя думал сейчас не об этом. Где-то там, далеко от него, его жена находилась в лапах совершенного чудовища, непредсказуемого и опасного. Трудно было сказать, в какой момент переживания уступили место ярости, но Костя ощутил в себе прежний запал, с которым когда-то выходил на задания. Руки просто чесались от бездействия.
- Черт, а главное, столько времени потеряли на поиски, - сокрушенно вздохнул Кирилл Саныч рядом. – Если бы Света твоя не позвонила, не знаю, сколько бы искали еще. И как далеко Жданов уехал бы.
Да уж, судя по информации, которую смогли пробить оперативники, он сумел оторваться от них на приличное расстояние, и чтобы добраться до него придется затратить почти полдня. А это значит, что еще как минимум полдня Света будет в постоянной опасности. Скулы свело от того усилия, с которым Костя сжал челюсти, а глаза застила пелена ярости. Прежде, выходя на задания, Костя всегда шутливо говорил товарищам любимую фразу из мультфильма: «Это будет славная охота, хотя для многих она будет и последней». Но сейчас действительно это будет славная «охота». И кто знает, может для кого-то она и станет последней.
- Кирилл Саныч, разрешите мне участвовать в операции.
- Не по уставу обращаешься, боец, - грозно по-командирски одернул его наставник.
- Виноват, товарищ полковник. – Костя тут же подобрался, даже интонация его голоса изменилась. – Разрешите обратиться.
- Разрешаю.
- Позвольте мне участвовать в операции в составе группы.
- Исключено, - жестко отрезал командир.
Кирилл Александрович хмыкнул про себя и с трудом спрятал улыбку. В их профессии "бывших" не бывает. А этот парень всегда был лучшим в их группе. Лучшим по стрельбе, лучшим другом и напарником для всех. Сейчас перед ним был именно тот самый боец, который когда-то не боялся трудностей, сохранял холодную голову в любой ситуации. Глаза все так же горят решительностью, уверенностью и целеустремленностью. Ему хоть сейчас в бой. Да и физическая подготовка все так же оставалась на должном уровне: регулярные посещения спортзала вместе со старыми товарищами Костя практически не пропускал.
И все же был страх, что настолько отлаженная "машина закона" даст сбой, едва только на сцене действий появится его жена. Не дрогнет ли? Не наделает ли на эмоциях глупостей? Он все еще помнил, как тяжело было потерять своего друга, своего напарника, как сложно было глаза в глаза сообщать вдове о том, что ее муж - отец ее сына - геройски погиб при выполнении важной операции, как впоследствии в молодом неопытном бойце видел всегда его отца – своего погибшего товарища. Риск был слишком велик, а проходить через подобную потерю Кирилл Александрович просто не желал. Для него Костя был едва ли не собственным сыном.
Костя ждал решения. Понимал, что хоть отказ и был жестким, но он настойчиво продолжал смотреть на своего наставника. Он не принял отказа. И дал это понять сидящему напротив мужчине. Понимал, что без разрешения присутствовать на операции просто не возможно. Так позволят ли ему быть там, или же придется отсиживаться где-то в безопасном месте и ждать. Да и не привык он к безучастию. Пусть служба осталась позади, но если были силы, а что важнее, веская причина, сидеть сложа руки он просто морально не мог. Не имел права. Это, перво-наперво, ЕГО противник. И ЕГО долг.
Телефон в кармане снова ожил, опять наигрывая ту мелодию, которая прозвучала, когда звонила Света. Кирилл Саныч жестом головы распорядился ответить на вызов. Сперва долгая тревожащая тишина, а потом насмешливый голос:
- Ты, вероятно, ожидал услышать ее, правда? Разочарован?
- Где Света? – с холодной отчужденностью спросил Костя.
- Переживаешь, да? Хочешь ее услышать, чтобы понять, что с ней все в порядке… - Жданов нервно рассмеялся.
- Где Света? – еще жестче повторил свой вопрос Костя.
- Расстроила она меня, - словно не слыша, продолжил оппонент. – Сильно. Втихаря созванивалась с тобой. На этот раз я простил ее, но впредь любое ослушание будет наказываться.
- Жданов, чего ты хочешь? Ведь ты же не просто так все это затеял?
- Просто, не просто… - воцарилась тишина, и все вокруг напряженно вслушивались в нее, боясь, что в любой момент похититель мог оборвать вызов. – Хочешь вернуть ее?
- Твои требования?
- А все до банальности просто: мне нужны деньги.
- Сколько?
- Много.
- Сколько? – повторил Костя, делая акцент на этом слове. Ему уже начали надоедать эти игры. Добраться бы до этого выродка и прибить его собственными руками.
- Семьсот тысяч. Деревянными. К завтрашнему вечеру. И возможность беспрепятственно уехать.
- Жданов, ты ведь умный человек, сам понимаешь, что после похищения ориентировки на тебя есть на каждом посту и таможне. Это просто невозможно. Я не всесилен.
- А ты постарайся. – Чувствовалось, что тот стал закипать от злости. – Ведь сумел же добиться моего этапирования подальше от Москвы. Да, мне прекрасно это известно – сведущие люди подсказали.
- Без гарантий безопасности Светы я не буду ничего делать.
- Авдеев, ты хочешь ее получить или нет? – зло процедил оппонент.
- А ты хочешь получить нужную сумму? – совершенно спокойно ответил Костя, хотя внутри у него все просто кипело. – Взаимные уступки: ты дашь мне гарантию ее безопасности, я ищу деньги.
Долгое колебание Жданова заставило немного понервничать, но его уже слегка неуверенный голос дал всем понять, что все же он согласен.
- Хорошо. Будут тебе гарантии.
- Итак, ты даешь мне знать, что со Светой все в порядке. Я привожу тебе семьсот тысяч рублей к завтрашнему вечеру.
- Да. Ищи деньги, Ромео. Гарантии через пару минут.
- Найду. Куда везти?
- Ну вот найдешь, тогда и поговорим. Тебе день на это.
На том вызов оборвался.
А спустя минут пятнадцать пришло видео сообщение. Коротенькое, но так много значащее для Кости. Он долго всматривался в экран телефона, отмечая каждую деталь. Его маленькая девочка, такая напуганная, но не сломленная – это видно было по тому взгляду исподлобья, которым она одарила снимавшего. Костя рассматривал ее привязанные к металлическим решеткам руки, отмечая ссадины на запястьях и лице, небольшой кровоподтек в уголке губ. Злость на себя за собственное бессилие медленно заполняла его, но внешне он все так же оставался собран и спокоен.
Ни один мускул не дрогнул на лице Кости. Голос был уверенным и жестким. Все
