ладони ко рту.
Яся с глухим смешком утыкается лицом мне в грудь.
— Обломщики.
— Не то слово.
Глава 54
Уже минимум двадцать минут я слышу приглушенные голоса Марка и Демида: первый сообщает, что не будет есть яичницу, второй — что отказывается выбрасывать еду, объясняя пользу завтрака с яйцом.
А я лежу и улыбаюсь: кто бы знал, что их препирательства будут таким милым поводом для пробуждения.
И я совершенно точно не собираюсь вмешиваться в спор. Думаю, Демид должен справиться с этой небольшой проблемкой сам, а я воспользуюсь случаем и просплю завтрак.
Но топот маленьких ножек намекает, что мое спокойствие подошло к концу.
— Мамоська! — кричит Варюша, вбегая в спальню, с кряхтением забирается на меня, чтобы чмокнуть в щеки, и с хихиканьем заваливается рядом. — Мамуся!
Я прячу лицо в подушку и мычу.
Но Варя подползает ближе и поднимает мои волосы.
— Мамуся, — шепчет она. — Доблое утро. А покачай меня на качельках.
Я снова мычу в подушку и дергаю головой.
— Ну ладно, поплошу папочку.
Я решаю проявить милосердие и поворачиваюсь, встречаюсь нос к носу с дочкой.
— Думаю, твоему папе сейчас не до качелек.
Варюша улыбается.
— Ага, они лугаются с Малком. Он не хочет кушать.
— А ты покушала?
— Ага! Я умничка, так папа сказал.
Я усмехаюсь и нажимаю пальцем на кончик носика Вари.
— Самая настоящая умница. А теперь иди порисуй, мама еще немного поспит, хорошо?
Варюша кивает, кое-как сползает через меня на пол и убегает из спальни.
Глубоко вздохнув, переворачиваюсь на спину и с улыбкой смотрю в потолок.
— Это было очень хитро, — Демид появляется на пороге и застает меня врасплох. — Я думал, ты спишь, маленькая симулянтка.
Я хихикаю и, прикусив нижнюю губу, гостеприимно откидываю одеяло, соблазняя его своим полуобнаженным телом.
— Я готова оказать тебе моральную поддержку.
Демид улыбается, опускает голову, будто раздумывает, а потом запирает за собой дверь и, сняв футболку, с разбегу прыгает в кровать.
Я с визгом перекатываюсь на другую сторону, но Демид тут же заключает меня в объятия.
— О, еще как окажешь, дразнилка.
Он проскальзывает рукой под мой топик, щиплет меня за сосок и я опять взвизгиваю.
— Демид… — Его ладонь перемещается на подрагивающий живот, ниже, а в следующую секунду ловкие пальцы пробираются мне в трусики, и мое дыхание обрывается слабым всхлипом: — Что ты… Господи…
Он медленно обводит чувствительный клитор, и я зажмуриваюсь от мгновенно обрушившихся ощущений.
Второй рукой Демид разворачивает меня лицом к себе, и его губы завладевают моими в нежном поцелуе.
Наши языки соприкасаются, пока пальцы с натугой входят в меня, и я выгибаюсь от болезненного ощущения, которое мгновенно оборачивается удовольствием. Второе проникновение — и я чувствую собственную влагу от возбуждения.
Он тоже это чувствует и стонет мне в рот, углубляя поцелуй.
Просунув руку между нами, я нащупываю в его шортах стояк и обхватываю, заставляя Демида протяжно промычать.
Он разрывает поцелуй и прижимается к моему лбу своим. Задыхаемся тем, что происходит сейчас. Смотрим друг другу в глаза, не прекращая ласки. Но мне мало, я хочу почувствовать его без преград и проскальзываю под резинку шортов, чтобы обхватить уже затвердевший член.
— Черт, детка, — шипит Демид мне в губы, и я вижу, как меняется его лицо от удовольствия, когда начинаю медленно поглаживать тяжелую длину в такт движений его сильных пальцев, которыми он так сладко трахает меня.
До дрожи в животе и невольно закрывающихся глаз.
До пульсации во всем теле и закусанных губ.
До сумасшествия, которое у нас одно на двоих.
— Тише, детка, — шепчет Демид, возвращая меня в реальность, — я не хочу, чтобы нас прервали.
Но когда он с силой вводит в меня два пальца, я выгибаю спину и громко выдыхаю остатки своего стона.
Демид усмехается и снова меня целует, сводя с ума движениями языка и пальцев во мне, окончательно отключая мой разум и пробуждая тело ото сна.
Не забывая ласкать его, я все больше и больше раскачиваюсь на волнах нарастающего удовольствия. Моя грудь вздымается в отчаянной попытке надышаться. Почувствовав это, Демид вновь отрывается от моих губ, чтобы посмотреть, как я задыхаюсь в его власти.
— Видела бы ты себя сейчас… красавица моя…
Я пытаюсь улыбнуться, но Демид начинает проникать грубее, и все, что у меня выходит, — открывать рот в безмолвной попытке застонать.
Демид сдавленно матерится, вынимает пальцы и толкает меня на живот, выбивая из груди весь воздух, нависает надо мной и прижимается губами к уху.
— Прости, детка, у нас мало времени.
Он рывком отодвигает трусики в сторону и входит в меня одним сильным толчком, а я зажмуриваюсь и зарываюсь лицом в подушку. Господи, как же хорошо…
Слышу, как Демид хвалит меня через собственное пыхтение, за которым он прячет истинные звуки удовольствия, а затем выходит и с силой снова входит в меня.
Над ухом опять раздается хриплое ругательство, и если бы я могла, рассмеялась бы, ведь то, как он сдерживает себя, чтобы нас не услышали дети, — одна из милейших вещей на свете.
— По-твоему, это смешно? — раздается надо мной предупреждающий, грозный шепот, и я понимаю, что все же хмыкнула вслух.
Пытаюсь усмехнуться еще раз, но смешки застревают в горле вместе с последующими стонами, когда Демид отводит мое колено в сторону, сильнее раскрывая меня для себя, и берется за дело всерьез.
Шлепок по заднице будоражит, но мой визг тонет в подушке, потому что Демид утыкает меня в нее лицом, когда проникает настолько глубоко, что я закатываю от наслаждения глаза и комкаю пальцами простыню.
— Чертовски хорошо, — выдыхает с глубоким рычанием Демид, приподнимается и начинает вколачивать меня в матрас. С силой. Страстью. Жаром. Растягивая меня до сладкой боли. До дрожи, которая пронизывает нас обоих. Я чувствую это, когда он зарывается лицом в мою шею и прижимается к моему телу своим, а наши пальцы сплетаются, как и мы, в единое целое.
Слишком много трений. Со всех сторон. Шелк простыней. Наши скользящие на них тела. Бедра Демида вбиваются в мои, его сердце долбится напротив моей спины, его губы целуют мою шею, а когда он кусает меня, я всхлипываю и рассыпаюсь на мельчайшие вибрирующие частицы удовольствия.
Демид не прекращает трахать меня, растягивая мой оргазм до неконтролируемых конвульсий, а потом входит на всю длину и со сдавленным шипением кончает…
Мы так и лежим неподвижно, наслаждаясь постепенным угасанием оргазма в наших телах, пока Демид медленно не скатывается в сторону и не
