с ней недолго знали друг друга по моей ординатуре в Бостоне. Она была знакома с директором Chicago General, и все так идеально встало на свои места, что я не могла сказать "нет".
Том был тем, кто призвал меня сосредоточиться на ветеринарах и тех, кто пережил травмы. Когда все это произошло в Йеллоу-Крик, я позаботилась о том, чтобы сделать запись в его поддержку. Как и многие работавшие там люди, которые не брали грязные деньги.
Освобожденный от каких-либо правонарушений, Том решил, что дни его службы в армии сочтены. Он любит шутить, что в его последнем боевом задании я привязала его к столбу.
Сейчас он занимается легким консультированием в частной небоевой охранной компании. Но в основном он и его жена Мишель просто наслаждаются своим полупенсионным пребыванием.
Затем есть мой отец. Это никогда не было важной темой, но это то, что есть. И я примирилась с тем, что это есть. Я не видела его с того дня, как он в меня выстрелил. Максим долгое время скрывал от меня подробности, но в конце концов Том уступил моему давлению и рассказал мне всю историю.
Я знаю, что после того, как мой отец выстрелил в меня — случайно или нет, — он не сразу побежал убедиться, что со мной все в порядке. Для меня это говорит о многом. И в некотором смысле для меня это завершение.
Семья, может быть, и семья, но токсичность — это то, что никому не нужно в жизни. Когда ты ребенок, твоя семья — это то, что ты нарисовал из шляпы при рождении. Но когда ты вырастаешь, тебе разрешается выбирать. И на этот раз я выбираю не полковника. Я выбираю свою новую семью: Максим.
Мой отец в данный момент находится в федеральном розыске. Я увижу его, хочу я того или нет, через несколько месяцев на суде. Но есть почти нулевой шанс, что он не уйдет надолго. Преступный сговор, обман правительства США, хищения, подкуп, пытки, множество нарушений Женевской конвенции и прав человека...
Честно говоря, мне его не жаль. Все мы выбираем свой путь. И мой путь теперь лежит к мужчине, который любит меня.
— Не пора ли нам отправляться в путь?
Я ахаю, не услышав, как Максим подошел ко мне сзади. Он обнимает меня и рычит мне на ухо.
Раз уж мы здесь закончили, то планируем перекусить пиццей и напоследок выпить в The Line с Джун — она действительно хочет, чтобы мы увидели новую группу, которая играет сегодня вечером. После этого мы останавливаемся в отеле и пораньше отправляемся на грузовике в Чикаго.
Хотя его руки на мне... Я стону. Это даже не всегда намеренно. Это просто он — весь он. Его прикосновения, его запах, его близость. И прямо сейчас я хочу, чтобы он был еще ближе. И поэтому я хочу его еще сильнее.
Я поворачиваюсь в его объятиях, закусывая губу, пока мой взгляд скользит по нему. Черт, он выглядит сексуально, весь потный и без рубашки, татуировки рябят от того, что он весь день поднимал коробки. Я опускаю взгляд в его темные глаза, чувствуя, как внутри меня разгорается жар.
— Будешь скучать по этому месту?
Он кивает, улыбаясь и оглядывая комнату. — Да.
Моя рука скользит к его спортивным шортам спереди. Я ласкаю талию, дергая за завязки. Максим глубоко рычит.
— Может быть, мы... — Я прикусываю губу. — Попрощайся с ним как следует?
Его рука обхватывает мое лицо, и я всхлипываю, Он опускает голову, и его губы обжигают мои, когда я стону ему в рот.
— Черт возьми, да, — стонет он, прижимаясь ко мне.
Я задыхаюсь, когда он крепко целует меня, его большие руки скользят по мне, а мои — по нему. Мы работали весь день, потея и чувствуя, как пульсирует наша кровь. Сейчас это похоже на то, что мы оба на пределе возможностей, страстно желая друг друга.
Его руки дергают за мою майку, снимая ее с моих рук и отбрасывая прочь. Следующим идет спортивный бюстгальтер, и я стону, когда его рот опускается к моей груди. Его губы обхватывают розовый набухший сосок, отчего у меня резко перехватывает дыхание.
— Макс, — стону я, запуская пальцы в его волосы.
Его руки скользят по моей заднице, а затем властно хватаются сзади за штаны для йоги. Он стягивает их вместе с трусиками одним резким движением. Моя рука тянется к его поясу и спускает его шорты. Его толстый член вырывается наружу — твёрдый, горячий и пульсирующий. Я тихо постанываю, обхватывая его руками — обеими, и всё равно ещё остаётся эта пульсирующая тяжесть выше моих ладоней.
Его рука опускается в расщелину моей задницы. Его пальцы находят сзади мою насквозь мокрую киску, и он поглаживает ими мою жаждущую щель. Я жадно всхлипываю, нуждаясь в нем, желая его. Я глажу его толстый член по своему животу, прежде чем он внезапно поднимает меня на руки.
Максим заходит на пустую кухню и кладет мою голую задницу на столешницу. Он крепко целует меня, прежде чем полностью сорвать с меня штаны для йоги и трусики и широко раздвигает мои ноги.
— О, черт...
Он опускает свое тело между моих бедер и закидывает мои ноги себе на широкие плечи. Он стонет и входит в меня, и его язык скользит по моей влажности.
— Макс, детка...
Он пожирает мою киску, скользя языком глубоко в меня. Затем он поднимает язык выше, чтобы подразнить мой клитор. Он посасывает его губами, рыча так глубоко, что это отдается во мне вибрацией. Мои руки хватают его за волосы, мое тело выгибается дугой, когда я бесстыдно прижимаюсь бедрами к его лицу. Вот что он со мной делает: он делает меня бесстыдной. Он заставляет меня тосковать по нему.
Он захватывает мой клитор губами и обводит его языком, пока я не начинаю стонать и дергаться всем телом. Его палец скользит в меня, прижимаясь к местечку внутри, и я понимаю, что потеряна. Я пытаюсь сжаться и сдержаться, но этому мужчине невозможно сопротивляться.
Вскрикнув, я жестко кончаю навстречу его языку, снова и снова повторяя его имя, пока он гладит меня от одного кайфа к другому. Он продвигается выше, глубоко целуя меня. Я чувствую свой вкус на его языке, когда тянусь к его члену.
Макс стонет, подхватывая меня со стойки и притягивая к себе. Мои ноги обвиваются вокруг его рельефных бедер, когда его набухший член прижимается к моей мокрой щели.
