была слишком занята, собирая в охапку толстые рукописи. Некоторые из них были написаны на пожелтевшей от времени бумаге для печати с перфорированными краями.
— Сколько их? — спросила я.
— Шесть. Ну, пять с половиной. Как это называется, когда ты сочетаешь эпическое фэнтези с романтикой?
— Ромфант, — благоговейно прошептала я и уже просматривала первую страницу. — Опал, я сейчас готова расцеловать тебя.
— Да, да. Я чертовски привлекательна. Давай останемся профессионалами, — пробурчала она, плюхаясь обратно в кресло.
Я подняла на неё глаза.
— Что заставило тебя передумать?
Она выдохнула.
— Я добилась успеха во многих вещах в жизни. Может быть, я не хочу потерпеть неудачу так близко к концу.
— Господи, ты же не умираешь, правда? — осуществление мечты умирающей женщины — это нешуточное давление.
— Мы все умираем.
— Тогда, может быть, тебе стоит наслаждаться жизнью, пока ты этим занимаешься. Тебе сколько? Семьдесят?
— Семьдесят три.
— Семьдесят три — это новые пятьдесят три. Перестань вести себя так, будто ты на пороге смерти.
— Когда мне понадобится твоё мнение, я спрошу, — съязвила Опал.
— Послушай, я знаю, что я последний человек, который имеет право давать советы по поводу неудач, но... подожди, это неправда. Я разбираюсь в неудачах лучше, чем кто-либо другой. И это не неудача. Это упорство, и если они хотя бы на четверть будут такими же хорошими, как то, что ты читаешь в классе, ты не потерпишь неудачу.
Она фыркнула.
— Это просто хобби.
— Опал, никто не пишет целых пять с половиной романов просто ради хобби. Ты — писатель.
— Нет. Я пожилая леди на пенсии, которая просто хочет, чтобы её оставили в покое, — сказала она, пренебрежительно фыркнув.
— Если бы это было правдой, ты бы не стала открывать ящик для меня, — заметила я. — Итак, сколько времени у тебя уходит на написание одной из таких работ? Когда, по-твоему, ты закончишь ту, над которой работаешь?
— Откуда, чёрт возьми, мне знать?
— Ну, ты написала пять штук, так что назови мне приблизительные сроки.
Она уставилась себе под ноги.
— Я не знаю, понятно? Я писала исключительно для развлечения, но у меня возникли проблемы с вдохновением.
— Пфф. Это моя специальность. Как долго ты в писательском тупике?
— Четыре года.
— Океееей, — протянула я. — Можно я возьму это и прочту?
— Ладно. Но сделай мне одолжение и используй какую-нибудь молодёжную технологию, чтобы отсканировать их и создать резервную копию где-нибудь в облаке. Первые две есть только в печатном виде.
Дерьмо. Можно ли мне такое доверять?
— Я буду защищать их ценой своей жизни, — пообещала я. — Мы закончили с тобой?
— А что?
— Потому что у меня есть ещё несколько вопросов по поводу меня.
— Не стоило мне открывать свой чёртов рот, — пробормотала она.
— Просто за эти годы я так плохо справлялась со многими вещами. Если я во всём разберусь, я стану лучше?
— Откуда, чёрт возьми, мне знать?
— Ну, ты же профессионал, Опал. А я только сегодня узнала — кстати, довольно грубо — что у взрослых женщин может быть диагностировано расстройство внимания.
— У некоторых людей кое-что получается лучше. И есть вещи, на улучшение которых не стоит тратить время.
— Я не понимаю, что это значит.
— Перестань тратить время на ругание себя за то, что не делаешь того, чего не можешь. Ты знаешь, сколько вещей я не могу делать? Ты видишь, чтобы у меня был кризис самооценки из-за того, что я не могу поменять масло в своей машине или испечь чёртов пирог с нуля? Нет. Потому что я чертовски хороша во множестве других вещей, и именно на это я собираюсь тратить своё время и энергию.
— Ладно. Тогда будь хороша в написании книг, которые я смогу продавать.
— Ты как терьер с косточкой.
— Спасибо, что обратила внимание. Но, кроме того, разве мы не должны работать над своими слабостями? — настаивала я.
Опал всплеснула руками.
— Нахрена? Зачем тратить время и энергию на то, чтобы довести себя до посредственности, когда ты могла бы потратить столько же времени и энергии на то, чтобы стать в разы лучше в том, в чём ты уже хороша? Что из этих двух вариантов поможет тебе добиться лучших результатов?
— Я знаю, что не должна говорить это после того, как ты так наивно согласилась оставить мне свои рукописи, но взрослая жизнь даётся мне чрезвычайно дерьмово.
— Кого это волнует? Никто не хорош во всём. В чём ты хороша?
Я моргнула.
— Я не знаю.
Она запустила в меня колючей подушкой. Та отскочила от моего лица.
— Нет, знаешь.
— Ой! Ладно, я умею ладить с людьми. Я... я умею предсказывать, что произойдёт. Э-э-э, я умею сосредотачиваться на вещах... но только если они интересны. Я умею придумывать идеи. О, и я умею хорошо выглядеть, что, наверное, не тот навык, которым стоит хвастаться, но ты выводишь меня из себя, и я, по сути, просто несу всякую чушь без разбора.
— Так что делай то, что у тебя хорошо получается, а то, в чём ты не сильна, поручи кому-нибудь другому.
— Я не знаю, сколько, по-твоему, платят литературным агентам, но...
— Отдай это на аутсорсинг или сделай так, чтобы это было интересно.
— Держу пари, ты была ужасно пугающим психотерапевтом.
Это вызвало у неё слабую улыбку.
— Мы собираемся скрепить сделку выпивкой или как?
— Сейчас половина двенадцатого, — сказала я.
— И что ты этим хочешь сказать?
Глава 18. Кирпич в лицо
Гейдж
— Иногда я думаю, что было бы проще просто остаться.
Моя клиентка откинулась на спинку стула за столом для совещаний, скрестив руки на груди и сгорбив плечи. В женщине, стоявшей передо мной, я видел девушку, которую знал по старшей школе. Одри по-прежнему носила кольцо в носу, которое она вставила на шестнадцатилетие, и одевалась как стильная музыкантша — в брюки-карго и футболки с яркими рисунками. Но теперь, вместо дерзкой стрижки пикси, её тёмные волосы были заплетены в длинные косы-твисты, собранные назад. Она добавила ещё татуировок на оба предплечья. Она поигрывала обручальным кольцом на левой руке.
Было странно сидеть напротив человека, которого я знал с пятилетнего возраста, и находиться на совершенно разных этапах жизни. В то время как я только сейчас был готов найти жену, Одри собиралась расторгнуть свой брак.
Она познакомилась с Джеральдом, худощавым белым парнем, который работал барменом по выходным, пока получал степень по бизнесу. Молодая пара забеременела сразу после окончания учёбы. После тяжёлой беременности и родов Одри оставила свою начинающуюся карьеру в области микробиологии, чтобы полностью посвятить себя материнству. Через
