Пепел на твоих губах - Зверева Вера

На середине очередного поля она не выдержала, подняв руки вверх, закричала во весь голос от переполняющих её чувств. Голос смешался с ревом двигателя и эхом унесся в отдаленные лесные посадки и дачные поселки. Расставив ладони в стороны, она ловила воздушный поток, словно птица крыльями и плыла между зеленым волнами бесконечного травяного моря, чувствуя, что единственным якорем сейчас был для неё Андрей, крепко зажатый её ногами.

А Андрей смеялся, громко и заливисто и кричал вместе с ней, позабыв обо всём на свете. И ничего не существовало вокруг, только они, только скорость и жар Ямахи, только биение сердца и ветер в лицо. Без конца и края.

Глава 24

— До сих пор не могу поверить, что мы делаем это, — тихо проговорила Маша, искоса поглядывая на Разумова, сидящего за рулём.

— Я тоже не до конца верю, но где наша не пропадала? Ты вспомни наши дикие походы в школе, — так же тихо ответила Вика.

Они вдвоем сидели на заднем сидении знакомого серого внедорожника Toyota, который, как оказалось, принадлежит Андрею, но сейчас за рулем находился его лучший друг. А с самим Андреем они должны были встретиться возле пожарной части, куда сейчас и направлялись втроем.

Разумов был молчалив и сдержан на эмоции, видимо Андрей всё-таки поговорил с ним по поводу вызова на допрос Виктории, но в каком контексте сложно было понять. Следователь почти молча выполнил свою часть договоренности и заехал за девушками к дому Вики, а теперь подвозил их до места встречи.

— Тогда у нас с тобой совсем не было мозгов и страха, а вот теперь мне немного не по себе от нашего водителя, — уточнила Маша, — так кто он, ты сказала?

— Это Алексей Разумов, следователь из нашего отделения полиции и по совместительству друг Андрея.

— Однако. А чего у него тогда вид такой, будто он уголовников по этапу везёт?

— Это долгая история, но я расскажу её тебе в другой раз, — прошептала Вика, стараясь так, чтобы Разумов их не слышал. А он как назло даже радио не включил.

— Вика, это уже перебор, и так секрет на секрете, а ты ещё и тут нагоняешь таинственности. И как мне теперь выдержать, меня же от любопытства разорвёт?

— Сейчас, это может быть немного опасно, — Вика многозначительно кивнула на водителя и приложила палец к губам.

Это, похоже, только распалило Машу, потому что она зашептала ещё активней.

— Как это опасно? Ты сказала, что он не опасен, но это всё равно опасно? Ты бредишь, подруга?

— Он же полицейский!

— И что? Я тебе столько вариантов могу рассказать того, что с нами сможет сделать полицейский и нас вообще никогда не найдут. Знаешь, как они следы умеют заметать? Похитит, изнасилует, придушит и прикопает на даче незнакомого подозреваемого маньяка. Которому всё это потом припишут. Лет через двадцать. Когда тот помрёт от передоза и новые владельцы участка будут огород перекапывать.

Вика округлила глаза и покрутила пальцем у виска на тираду Машки, а в зеркале заднего вида мелькнули смеющиеся глаза Разумова, который стопроцентно слышал этот драматический шёпот.

— Маша, не напрашивайся.

Маша откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

— Учти, если мы из этой авантюры не выберемся живыми, я тебя прибью лично. Так что там за соревнования, на которые мы зачем-то едем?

— Андрей со своим отрядом едет на московские сборы пожарных, где будут командные соревнования по пожарному делу. Там все участники берут членов семьи и самых близких в качестве болельщиков.

— И?

— И у Андрея нет… семьи. Только вот он, — Вика указала на водителя.

Маша в упор уставилась на Разумова.

— Этот Дракула своим мрачным видом всех соперников и так распугает, мы то ему зачем? Или я чего-то не знаю? — Маша с подозрением вперила взгляд в Вику, которая тут же отвела глаза. — Ты чего краснеешь, партизан недоделанный?

Вика заёрзала на сидении. Вот правду она точно Маше пока говорить не собиралась, да и Разумов так уши навострил на этот вопрос, что Машины предсказания могут и сбыться. Не будет она говорить ни о сексе, ни о драматических событиях вокруг него, да и о том, как Вика с Андреем разрешили эту проблему тоже. Даже о том, как три часа до самой поздней ночи рассекала по окрестным полям на мотоцикле за спиной Андрея, вцепившись в него мертвой хваткой в предогразменном состоянии от нахлынувших чувств. Ну, которые, конечно же, чисто на физическом и биохимическом уровне были, гормоны и всё такое.

— Так мы не члены семьи вроде. Или нет? — упорствовала Маша.

— Нет. Но ему начальник караула строго настрого велел привести самых близких и желательно громких, чтобы командная группа поддержки качественно выделялась на общем фоне, чем активно поддерживала соревнующихся.

— Долго репетировала? — съязвила Маша, — так это мы значит просто шумовое оформление, да? Визжать и хлопать едем?

— Что-то вроде того, — подтвердила Вика половину правды.

Вторая состояла в том, что Андрей в первую очередь позвал её саму, как он сам сказал, для дружеско-соседской поддержки. А Машу предложил взять для отвлечения внимания Разумова, который будет на соревнованиях в обязательном порядке и в режиме сторожевого ротвейлера. Бедной подруге была отведена роль резиновой игрушки-жевалки для сурового следователя, но Вика не сомневалась, что Маша не только не даст себя в обиду, но и сама сжует Разумова в ответ.

Тем временем они прибыли на место встречи. На площадке перед пожарной станцией, недалеко от ряда высоких ворот, стояла одна начищенная как на парад пожарная машина и несколько гражданских автомобилей болельщиков. Вокруг сновали люди в темно-синей форме и разноперая компания из взрослых и детей — семьи с друзьями.

Вике совсем не хотелось знакомиться с этими людьми, учитывая, что они совершенно не являлись семьей, а занимали это место чисто для галочки. Неприятное ощущение самозванства сдавило грудь Вики, а Маша, если и чувствовала подобное, не подавала виду, достаточно заинтересованным видом рассматривая всё вокруг. Разумов их почти игнорировал, когда запарковал машину немного в стороне, а потом просто указал на Андрея стоящего в окружении своего отряда.

Тот выглядел просто блестяще, как военный перед парадом или смотром войск, с тем лишь отличием, что форма была тёмно-синего цвета. Но она сидела на нём, будто он родился для этого — высокий, статный, плечистый, чертовски красивый в ярком солнечном свете. Вика с трудом отогнала мысль о том, чтобы встать как пень и залюбоваться открывавшейся картиной.

— Слушай, я и забыла, что у них не только огнеупорные костюмы есть. Ему идёт форма, — Маша уже пристроилась к Вике, взяв её под руку, и отправилась, ведомая Алексеем, прямо к Андрею, — на военную похожа, только цвет лучше.

— Им всем идёт, — Вика оглядела остальных пожарных.

Все пожарные отряда были спортивные и подтянутые, от двадцати до сорока лет на вид, стриженные, гладко выбритые, мускулистые. Самый сок и цвет пожарной части был выбран на соревнования. Но Андрей был чуточку выше, и стройней, и… лучше.

Буквально за пару шагов до компании Разумов вдруг преобразился и от этой внезапной метаморфозы вдруг стал выглядеть совершенно другим человеком. Он выпрямился под стать пожарным, посветлел во взгляде и расплылся в искренней улыбке. Вика с Машей притормозили, а Алексей легко вошел в толпу, радушно здороваясь со всеми и пожимая руки, как старым друзьям и приятелям. Он и вправду был вхож в этот круг и был там почти своим. Но самое большое внимание и крепкое рукопожатие досталось Ветрову, который также отвечал с искренним блеском в глазах. Они были настоящие друзья, почти братья, если это можно было так описать по выражениям их лиц и движениям.

— А наш Дракула то, живенький оказывается, — Маша тоже заметила перемены.

— Андрей сказал, что он нормальный, просто слишком ответственный.

— Хм, посмотрим, — странно ответила Маша, не отводя от него взгляда. — А Андрей похорошел, сияет. Ему здесь очень нравится, он на своем месте в кругу приятных ему людей. Это положительный симптом.