мира.
— Я скучал по тебе, — шепчет он, прижимаясь губами к моему виску, а его пальцы поднимают меня выше. — Я скучал по тебе как сумасшедший.
Мое сердце замирает, окруженное приятным теплом. Я не настолько наивна, чтобы думать, что это важно. Что, возможно, он хочет чего-то большего, чем просто секс, но его слова действуют как успокаивающий бальзам на сотни порезов и синяков на моем запущенном разуме.
Он никогда не увидит во мне ничего большего, чем просто секс, но когда он прижимает меня к своей груди, одной рукой обхватывая мои лопатки, словно желая прижать меня к себе; словно желая защитить меня и позаботиться обо мне, я не могу заставить себя бороться с ним.
Завтра я снова буду плакать, а пока я наслаждаюсь его близостью, покоем, который он приносит, и счастьем, которое он вызывает.
Ни один другой мужчина не может довести меня до оргазма так быстро, как Логан. Он настроен на мое тело. Он знает, что делать, куда надавить и где оттолкнуться, чтобы довести меня до наивысшего кайфа. Чтобы я стонала и прижималась к нему.
Мои вздохи наполняют воздух, становясь все более слышными. Спазмы в животе усиливаются, и я прижимаюсь к нему с каждым точным, целенаправленным движением его пальцев.
— Все хорошо, детка. Все хорошо, — воркует он мягким голосом. — Отдайся мне. — Он прижимает меня ближе, крепче, прижимается губами к моему виску, когда я кончаю на его пальцы, и молчит, пока я не укусила его за плечо. — Вот так. Не сопротивляйся. Не борись со мной. — Он отстраняется, убирая пальцы, ласкающие мое бедро, прежде чем накрыть мое лицо, его глаза буравят меня. — Лучше?
Я киваю, боясь заговорить, вдруг я разрыдаюсь. Но он и не ждет, что я заговорю. Его губы снова ловят мои, поцелуй медленный, глубокий, почти ласковый. Как будто он хочет успокоить меня. Как будто он пытается извиниться жестами, потому что знает, что я не верю его словам.
— Я заставляю тебя чувствовать себя хорошо. Никто другой. Только я, принцесса. — Он целует меня в макушку и опускает руки на мои бедра. — Я передумал. Я хочу тебя в постели.
Моим ногам некуда деться, кроме как обхватить его талию, когда он стаскивает меня со стойки и заключает в свои объятия. Напряженная до предела, почти ослепленная похотью, я пытаюсь снять с него майку, но мои движения слишком нескоординированы. Логан не помогает мне сосредоточиться, целуя мою шею и покусывая ухо. Я дергаю ткань вверх, просовывая руки под нее и касаясь его безупречного пресса.
— Такая нетерпеливая, — бормочет он, бросая меня на кровать. Он одним движением срывает с себя майку, прежде чем его тело накрывает мое.
Я отдаюсь этому моменту, движимая страстью и желанием. Я борюсь за его прикосновения, пока наша одежда разлетается по комнате, пока мы оба не остаемся голыми, и я прижимаюсь к его горячей коже. Как только я встречаю его взгляд, Логан без предупреждения толкает бедра вперед, заполняя меня каждым жестким дюймом. Пронзительная дрожь сотрясает мое тело, ощущение почти невыносимо во всем его совершенстве.
— Обними меня, — произношу я, впиваясь когтями в его спину. — Пожалуйста, просто…
Он отталкивает меня поцелуем, его руки прижимают меня к себе, кожа к коже, грудь к груди, пока он медленно отступает и снова входит в меня.
— Еще раз, — говорит он мне на ухо, заставляя мое сердце учащенно биться, и волна жара заливает мои бедра. — Я хочу слышать тебя, детка.
Я впиваюсь зубами в его плечо, целую его шею, но каждый отчаянный, жесткий толчок, подбрасывающий меня на кровати, приближает меня к очередному оргазму. Я больше не могу сдерживать тихие, почти неслышные стоны.
Логан наблюдает за мной, целуя каждый сантиметр моей кожи в пределах своей досягаемости. От негромкого ворчания и неглубокого дыхания по моему позвоночнику пробегают мурашки.
Боже, я никогда не хотела бы видеть его в другом состоянии, чем то, в котором он находится сейчас, наблюдая за мной темными, похотливыми глазами, как будто я единственный человек в мире, который ему нужен.
— Вот оно, — прохрипел он, когда оргазм настиг меня, окрасив веки в ослепительную белизну. — Хорошо, вот так… Мне нравится видеть тебя такой.
Я притягиваю его к себе так близко, как только могу, пока мое тело находится в его власти и распадается на части самым сладким образом. Удовлетворенная, умиротворенная улыбка искривляет его губы, прежде чем он возобновляет мучительный темп еще на несколько толчков, пока не замирает, кончая в моих руках так же сильно, как я в его.
Его губы снова находят мои, как будто он скучал по мне, несмотря на то, что я была рядом все это время. Он медленно выходит, держась за мое бедро, и тут происходит самое неожиданное… Он падает рядом со мной, обнимает меня и делает глубокий, успокаивающий вдох.
* * *
Кровать скрипит под весом Логана, когда он садится, закидывая ноги на край. Он прижал меня к себе после дикого секса, и я, должно быть, задремала, слишком уютно устроившись рядом с его теплым телом.
Я не ожидала, что он останется, но вот он здесь, протирает глаза от сна. Мои внутренности вздымаются, и вновь появляется надежда. Неужели это первый шаг к большему?
Я поворачиваюсь на бок, опираюсь головой на локоть и провожу пальцами по линии его позвоночника, чувствуя, как под моими прикосновениями напрягаются его мышцы. За окном темно, часы на прикроватной тумбочке показывают чуть больше четырех утра.
— Я не хотел тебя будить, — говорит он, отстраняясь от моих прикосновений, и встает, подхватывая с пола свою майку.
Я все еще полусонная, и мне требуется мгновение, чтобы понять, почему он встал посреди ночи. Он пробирается на улицу до того, как проснутся мои соседи, чтобы никто не увидел, как он уйдет утром.
Мерзкое чувство, что я грязная, наматывается на шею.
Я сворачиваюсь в клубок, впиваясь ногтями в ладони, чтобы остановить подступающие слезы. Сколько еще способов Логан найдет, чтобы сломать меня? Дать мне надежду и отнять ее одним маленьким жестом?
Я сквозь слезы наблюдаю, как он влезает в джинсы, застегивает ремень
