пятном, но я буду рядом. Осознание, что он никогда не будет испытывать тех чувств, что я к нему, вызывает боль. Пусть. Без него мне в миллионы раз хуже. Я соглашусь на все условия, даже если он снова предложит контракт.
Створки разъезжаются в стороны, открывая вид на одну-единственную дверь на всём этаже. Боже. Как же страшно!
Глава 24
От страха звенит в ушах, кровь превращается в осколки и режет вены. Я никак не могу решиться занести кулак и постучать в красивую массивную светло-бежевую дверь. Внезапно дверь открывается без моего участия и так резко, что у меня разлетаются волосы за спиной.
— Дэймон… — шёпотом произношу я, не в силах прогнать сухость в горле.
— Мередит, — отвечает он. Красивый, любимый…
— Я… Ты… Я… Ты написал… — У меня перехватило дыхание от его взгляда. Нежного и, будто влюблённого…
— Иди ко мне, — говорит он и притягивает к себе. Держит так сильно, что трудно дышать. Пусть. Я готова умереть в его объятиях. — Моя девочка, — ласково слетает с его губ.
«Моя девочка», — окончательно сорвало с меня клеммы. Мои губы затряслись, а слёзы полились будто не из глаз, а из глубины души.
Дэймон обхватывает ладонями моё лицо и целует в солёные губы, щёки, глаза, скулы, снова губы. Аккуратная щетина слегка щекочет мою кожу. Я приоткрываю рот, впуская его. Тело помнит его поцелуи и ласки: оно готово принимать его, оно отчаянно подаёт сигналы электрическими сладкими разрядами внизу живота. Руки помнят. Они сами тянутся к пуговицам на его рубашке, будто это мой единственный шанс на спасение, единственный путь наверх…
Не только мои руки и тело помнят. Мы больше не говорим ничего, наша основная задача — избавить друг друга от одежды, ставшей такой колючей, неудобной, лишней.
Дэймон сдирает с моих плеч лямки платья и тянет вниз, открывая грудь, и сразу же тянется губами к шее, спускается ниже, покрывает поцелуями грудь.
— Дэймон… — стону я.
У меня так и не получается расстегнуть все пуговицы на белой рубашке, Дэймон хватает её за края и тянет в стороны. Об пол бьются несколько пуговиц. Я касаюсь ладонями его торса, груди, плеч. Взгляд глаза в глаза и туман в них сводят с ума. Дэймон спускает с меня платье и подхватывает под ягодицы, я привычно закидываю ноги на его бёдра и льну к нему сильнее. Хочу быть ближе к нему: кожа к коже, душа к душе. Всю дорогу мы целуемся как ненормальные, задевая углы и стены, пока не оказываемся на мягкой кровати.
Дэймон нависает надо мной, покрывая поцелуями каждый участок моего тела. Я тянусь к ремню его брюк и дрожащими пальцами расстёгиваю его. Дэймон поднимается и нетерпеливо стягивает с себя брюки и боксеры, обнажая эрегированный член. Как же я соскучилась по нему…
Знаю, у меня сейчас взгляд голодной кошки. Да, я изголодалась по его телу, его члену, по его власти надо мной. И да, в трусиках у меня стало мокро, как только он поцеловал меня на пороге этого номера. Я не знаю, что будет после, но сейчас я не могу ни о чём думать, лишь бы он как можно скорее вошёл в меня.
Дэймон, будто понимая это, специально мучительно долго снимает с меня трусики, проникает пальцами между моих складочек и растягивает губы в довольной улыбке. Я знаю, что он скажет.
— Блять, — тянет он. — Мокрая, снова готова принимать мой член, как и раньше. Я киваю и тоже улыбаюсь. Дэймон берёт пальцы в рот и облизывает. — Какая же ты вкусная, детка.
Дэймон устраивается у меня между ног и целует меня там, облизывает, кружит языком, смакует, играет, дразнит, мучает, издевается!
— Дэймон, — нетерпеливо вырывается у меня.
Медовые глаза выстреливают на поражение. Дэймон возвышается надо мной и подтягивает за бёдра к себе, горячая головка приятно скользит между складочек, я закрываю глаза и дрожу от предвкушения. Он врывается в меня грубо, нетерпеливо, каждую клеточку моего тела распирает от желания этой грубости. Смачные хлюпанья, шлепки наших тел, стоны и прерывистое дыхание. Меня разрывает изнутри от сокрушительной волны оргазма. Я что-то кричу, или даже матерюсь, жмурясь от звёздочек в глазах, ритмично сокращаюсь вокруг жёсткого ненасытного члена, и чувствую, как тёплые потоки его спермы наполняют меня.
— Блять. Как же охуенно, — стонет Дэймон и целует в губы.
* * *
Мы лежали на кровати, переплетя ноги. Сперма давно высохла на внутренней поверхности бёдер, немного стягивая кожу и делая её матовой на ощупь. Я любовалась Дэймоном, а он целовал меня. Мы немного шутливо тёрлись носами и оглаживали тело друг друга.
— Я люблю тебя, Мередит, — произнёс он в своей излюбленной манере — монотонно, будто говорил мне это раньше ни раз.
Я смотрела на него широко распахнутыми глазами и не могла поверить в услышанное. У меня были причины сомневаться, но и основания верить тоже. Он здесь. Спустя два года. Дэймон приехал ради меня! Вопреки доводам, что-то внутри меня сопротивлялось, гнусаво нашёптывало: «Это невозможно…»
Дэймон внимательно следит за моей реакцией. Мне нужно что-то ответить.
— Прости, я просто привыкла к мысли, что ты меня не полюбишь, а теперь не могу поверить твоим словам.
«Я боюсь в это поверить!»
Зато… Я больше не боюсь, что Дэймон меня бросит. Я излечилась от этого страха. Я не боюсь выглядеть неидеальной, не боюсь говорить открыто. У меня появилось много «не боюсь» за последние два года.
— Мередит, разве я когда-нибудь лгал тебе?
Я отрицательно покачала головой. Дэймон никогда меня не обманывал, хотя скрывал многое.
— Дэймон, я свыклась с тем, что ты меня не полюбишь. Я так хочу быть снова рядом с тобой, что готова согласиться на все твои условия. Мне было очень плохо без тебя. Спасибо, что приехал, — проговорила я и шмыгнула носом.
Дэймон тепло посмотрел на меня и иронично улыбнулся. Он потянулся пальцем к моему носу и нежно провёл по нему подушечкой.
— Я знаю твои черты наизусть. Найду тебя даже с закрытыми глазами.
У меня перехватило дыхание.
— Как ты понял, что я знаю?
Да, мы говорили о его прозопогнозии.
— Я искал ответ, почему ты сбежала от меня, ещё и так далеко. Увидел по камерам, как ты переодевалась в чёрный бесформенный костюм. Ты была в аэропорту в том костюме, а я не узнал тебя. Ты была там, когда я перепутал тебя с однокурсницей, но не спросила напрямую. Да, я знаю, было много моментов, ты смогла
