признавалась. Трепет от того, что за мной наблюдают. Первобытный жар, который переполняет меня, когда он говорит о том, чтобы оплодотворить меня, наполнить меня, сделать меня беременной его детьми.
— Ты делаешь меня достаточно храброй, чтобы хотеть того, в чем я никогда не признавалась самой себе.
Он проводит мозолистыми пальцами по моей челюсти. — Достаточно смелой, чтобы принять это.
— Да. — Я наклоняюсь навстречу его прикосновению. — Ты разрушил мою идеальную систему безопасности, Алексей Иванов.
— И внутри нашел что-нибудь получше?
— Нашел меня. — Я запечатлеваю поцелуй на его ладони. — Настоящую меня. Не Фантома. Просто Айрис.
Женщина, которая промокает, когда охранники смотрят, как ее трахают. Которая тает, когда ее опасный русский хакер шепчет ей на ухо грязные фантазии о размножении.
— Я люблю тебя за это. — Теперь слова даются легко. — За то, что ты охотился, пока не нашел меня всю.
Глава 33
Алексей
Эрик в седьмой раз за двадцать минут укладывает Айрис на мат.
Она не жалуется. Не скулит по поводу усталости или синяков, образующихся на ребрах. Просто перекатывается на ноги, меняя позу в точности так, как продемонстрировал Эрик.
— Лучше. — Мой брат кружит вокруг нее, как хищник, оценивающий добычу. — Но ты все еще готовишься к атаке. Твое плечо опускается за полсекунды до того, как ты совершаешь удар.
Айрис кивает, пот прилипает к ее платиновым волосам на висках. Она занималась этим девяносто минут — учится двигаться, распределять вес, генерировать силу в корпусе, а не полагаться на силу верхней части тела, которой у неё нет.
— Еще раз. — Эрик занимает позицию.
Она атакует. На этот раз ее плечо остается ровным до последнего возможного момента, а нога замахивается низко и быстро.
Эрик все еще побеждает, но на это уходит немного больше времени. Его одобрение выражается в едва заметном кивке, прежде чем он демонстрирует правильный уход от удушающего захвата сзади.
Я наблюдаю за происходящим из дверного проема, держа ноутбук на одной руке, в то время как свободной рукой отслеживаю сообщения Sentinel. Но мое внимание продолжает переключаться на то, как Айрис переводит тактические концепции Эрика в мышечную память, ее аналитический ум обрабатывает бой, как код.
Она прирожденный боец. Устрашающая, красивая и абсолютно смертоносная при правильном обучении.
Эрик снова заставляет её лечь, на этот раз удерживая её в таком положении, чтобы продемонстрировать точки приложения силы. Его рука прижимает ее лицо к мату, колено упирается ей в позвоночник.
— Чувствуешь, где находится мой вес? — Он слегка сдвигается. — Это твой шанс. Тебе нужно...
— Здесь. — Она поворачивается, с пугающей точностью находя брешь в его положении.
Эрик отпускает ее, вставая. — Именно.
Гордость переполняет мою грудь, когда Айрис поднимается на ноги, измученная, но победоносная. Она отказывается отступать, отказывается быть слабостью, которой может воспользоваться Sentinel.
Она становится именно такой, какой я всегда знал, что она может быть — равной мне во всех важных отношениях.
Эрик смотрит на часы. — Мы закончили. Выпей воды и отдохни.
Он уходит без церемоний, проходя мимо меня в дверях с многозначительным взглядом, который я игнорирую.
Как только дверь закрывается, я откладываю ноутбук в сторону и подхожу туда, где стоит Айрис, переводя дыхание, ее майка насквозь промокла от пота, ее тело дрожит от изнеможения.
Она встречается со мной взглядом и тяжело сглатывает.
— Ты пытаешься погибнуть. — Я сокращаю расстояние между нами и прижимаю её к зеркальной стене так, что её лопатки касаются холодного стекла.
— Я готовлюсь выжить. — Ее подбородок вызывающе вздергивается, хотя пульс ощутимо бьется у горла.
Я снимаю с нее майку через голову, отбрасывая ее в сторону. За ней следует спортивный бюстгальтер. Она не сопротивляется — просто наблюдает за мной своими льдисто-голубыми глазами, которые все видят, все просчитывают.
— Раздвинь ноги.
Она повинуется, прижимая ладони к зеркалу, пока я стягиваю с нее леггинсы и нижнее белье до лодыжек. Отражение показывает нас обоих — мои руки на ее бедрах, ее тело выгнуто и ждет, каждая мышца рельефна после жестокой тренировки Эрика.
Я освобождаюсь от своих тактических штанов и занимаю позицию у ее входа. Один толчок, и я погружаюсь глубоко, ее тело принимает меня с таким скользким жаром, что у меня перед глазами все расплывается.
— Смотри. — Я сжимаю ее челюсть, заставляя посмотреть в зеркало. — Смотри, что ты со мной делаешь.
Она ахает, когда я вырываюсь и врываюсь обратно, от удара ее грудь прижимается к стеклу. Холодная поверхность встречается с разгоряченной плотью, ее соски твердеют, превращаясь в тугие пики, которые волочатся по зеркалу с каждым жестоким толчком.
Я трахаю ее безжалостно, вонзаясь достаточно глубоко, чтобы все ее тело подалось вперед, а ладони скрипели о стекло, когда она изо всех сил пыталась сохранить равновесие. Зеркало запотевает от ее дыхания, ее отражение распадается на что-то первобытное и грубое.
— Сильнее. — Она откидывается мне навстречу, скорее требуя, чем умоляя. — Я выдержу.
Поэтому я даю ей именно то, чего она хочет — врываюсь в нее с такой силой, что зеркало дребезжит в раме, мои пальцы оставляют синяки на ее бедрах, когда я заявляю права на каждый дюйм ее жаждущего тела.
Ее глаза остаются прикованными к нашему отражению, наблюдая, как она берет то, что я даю, наблюдая, как я теряю контроль с каждым толчком. Она видит все — отчаяние в моих движениях, одержимость в том, как я держу ее, абсолютную уверенность в том, что она принадлежит мне.
— Вот и все. — Я протягиваю руку, чтобы обвести ее клитор, чувствуя, как она сжимается вокруг моего члена. — Кончай для меня. Покажи мне, как ты выглядишь, когда разваливаешься на части.
Ее киска сжимается вокруг меня по мере нарастания оргазма, эти льдисто-голубые глаза все еще прикованы к нашему отражению в зеркале. Я чувствую, как она приближается — как меняется ее дыхание, как напрягаются мышцы, из горла вырываются тихие отчаянные звуки.
Моя рука скользит с ее бедра к нижней части живота, прижимаясь к плоским мышцам.
— Я выбрасываю твои таблетки. — Слова звучат грубо, собственнически. — Собираюсь наполнить тебя своей спермой, пока ты не станешь большой и округлой вместе с моим ребенком.
— Нет. — Она задыхается, когда я вхожу глубже, задевая то место, от которого у нее затуманивается зрение. — Алексей, ты не можешь...
— Наблюдай.
Моя рука перемещается с ее живота на горло, пальцы обхватывают ее шею с достаточным нажимом, чтобы заставить ее зрачки расшириться. Не перекрывая доступ кислорода — просто утверждая доминирование, заявляя о собственности самым примитивным из возможных способов.
— Ты моя, детка. —
